Та'рих-и Рашиди полностью

Во время своего правления хан вел священную войну с Хитаем. Турфан и Караходжа[228] входили в Хитай и являлись важнейшими городами того края. [Хан] сам лично ходил туда со священной войной, одержал победу, распространил там ислам, так что и ныне [те места] являются обителью ислама, и трон могольских ханов после Кашгара находится там.

Рассказывают, что во время той священной войны [Хизр хан] разделил владения по священному шариату. На долю хана пришелся один [кусок] атласа и одна серая корова. Он был ханом, придерживающимся норм ислама, некогда принятого Туглук Тимур ханом.

Амир Тимур в его время переселился в обитель вечности. В “Зафар-наме” /33б/ записано, что после того ка Амир Тимур успокоился на счет западных и северных областей, он направился в страны Востока, самой крупной из которых являлся Хитай. Он привел в порядок войско. Изложение того длинно. Краткое изложение этого таково: он создал восьмисоттысячное войско, снабдил его фуражом на семь лет, так же, как он снабдил в походе войско в Ираке и Руме (Малой Азии). Поскольку области между Хитаем и Мавераннахром мало благоустроены, то после огромных стараний в [создании] больших запасов провианта он отдал приказ взять на каждого человека по две дойные коровы и по десять дойных коз с тем, чтобы когда кончатся припасы, сначала пойдет в пищу их молоко, когда же кончится и оно, продуктом питания станет скот.

Устроив все таким образом, он выступил из Самарканда. Ту зиму он провел в Туркестане. К Хизр ходжа хану он послал человека, чтобы тот по возможности приложил старание к земледелию и подготовил провиант для войска.

Не раз я слышал от отца, <да сделает Аллах лучезарным его блеск>, что ранней весной в Кул Туба, в известной местности Моголистана, появился первый кумыс, и по древнему обычаю моголов в тот день устроили пир. Эмир Худайдад держал перед ханом чашу с кумысом, и когда один из знатных столпов государства доложил о прибытии посла Тимура и содержании привезенного послом письма, хан сказал: “Тяжко, когда нет силы для сопротивления. Надо освободиться, уплатив дань”. Держа чашу кумыса в руке, хан погрузился в размышление. Эмир Худайдад сказал, что сейчас нужно пить чашу услады, и привел содержание этого бейта:

И он добавил: “Говорят, что если яблоко бросить в небо, то до того, как оно упадет на землю, всевышний господь совершит <сотню благодеяний, так и до следующего года у всевышнего будет несколько тысяч благодеяний[229]. Этот миг вы должны провести в веселье”.

Не успел он закончить свою речь, как они увидели скачущего на черном коне с берега Керйаса[230] человека в белой одежде. Он доскакал до лобного места — “джаллад-хана”. /34а/ Среди людей существовала условность, что около этого места они сходили с коней, а тот человек проскакал мимо и доехал до того собрания, где сидели люди. Йасаулы поднялись со всех сторон, чтобы удержать его, а он продолжал скакать, пока не приблизился к хану и не крикнул, что Амир Тимур скончался в Отраре. Затем он повернул назад и таким же образом ускакал. Сколько ни кричали ему: “Стой, сообщи толком”, — он не обратил на это внимания и скакал. За ним послали много людей, но сколько они ни гнались за ним, его не догнали. Кроме этого, ничего не было известно. Через сорок пять дней пришло известие, что Амир Тимур скончался в Отраре. Действительно, это оказалось правдой, и хан избавился от той печали и заботы [о земледелии].