Морис Анедо был старше его на шесть лет, и куда более близок с Правителем, чем он сам – у них уже были общие дела, общие темы, совместные планы. К тому же, граф Анедо был практически любимчиком Эдварда – он не скрывал то, что обладает некими способностями, этакий экзотический экземпляр в свите Правителя – самому же Анжелису уже тогда хватало ума умолчать о собственной Силе, хоть Морис и раскусил его однажды при очередной встрече в стенах Дворца.
В общей компании Морис вел себя как обычно, поддерживая ленивую светскую беседу и выкуривая сигары одну за другой, но едва они остались наедине, как граф Анедо буквально перевоплотился – в глазах его вспыхнули потоки неонового света – зрелище, поистине, завораживающее, и Анжелис, остолбенев, жадно выслушивал все то, о чем говорил ему Морис, а говорил он о его Силе.
Как оказалось, он не был одинок, и хоть граф Силестел никогда и не печалился по этому поводу, все же ему было приятно это услышать. Так он познакомился и с другими «супранормными» - бывшим врачом-наркологом Брэндоном Дарком, телепатом Лизой Дэриш и, конечно же, главным «экспонатом коллекции» - Элиасом Фейверитом, которого все звали Дельфин и к которому он стал испытывать настоящую зависть от того, что Элиас в действительности был уникальным явлением.
Тогда все они были легальны, но граф Силестел все же предпочел сохранить в тайне свою принадлежность к супранормным, хотя с удовольствием встречался с ними и набирался опыта, практикуясь с графом Анедо.
Когда Морис так внезапно впал в немилость Правителя, переспав с его женой и получив статус «вне закона», все супранормные – все, кроме него, бежали с Грессии вместе с Морисом, Анжелис же затаился в ожидании – ему было что терять в отличии от остальных, он был благороден по происхождению, его ждало нехилое наследство и, к счастью, никто не знал, что он – один из них.
Однако контакта они не потеряли. В скором времени Морис обратился к нему за помощью – лично, уважая позицию Анжелиса в плане конфиденциальности, особенно в свете последних событий, и тот был рад оказаться полезным.
В основном молодой граф Силестел занимался поставкой оружия и заключения договоров с нужными людьми – это было ответственно, но всегда сухо, безэмоционально. И Анжелис скучал в огромном графстве своего отца, день изо дня не зная, чем задушить эту скуку.
Однако несколько дней назад к нему вновь обратился граф Анедо, но теперь с совершенно невероятной, интересной просьбой. Если говорить в двух словах, то он просил выкрасть из Королевского Дворца его возлюбленную – дочь Правителя Грессии – Мирию Элсон, и это была поистине сумасшедшая просьба, но…
Конечно же, Анжелис знал эту историю в подробностях. В последнее время все только об этом и говорили, не каждый же день легенды становятся былью, и потерянная Наследница, которую многие считали людским вымыслом, наконец-то нашлась, но Эдвард Элсон не торопился выводить ее в общество, держа за семью замками, боясь того, что девушку вновь могут похитить.
Графу Силестелу самому не терпелось хоть краем глаза взглянуть на эту юную «сенсацию», но он все как-то не решался проявить интерес – мало ли что, но внезапная просьба Мориса Анедо разожгла в нем еще больший интерес. А что, если ему удастся это сделать? И он решился на риск – ради Мориса…или ради скуки.
Однако то, что происходило с ним в последние дни не вмещалось ни в какие рамки. Сначала все шло просто великолепно - их знакомство с Мирией, невероятно любезное расположение к нему её отца… Даже фанатично помешанный на девчонке капитан Льюис не казался серьезной проблемой, но это только в начале…
Всё началось вечером того же дня, когда Правитель представил его своей дочери. Поначалу Анжелис списывал все на чрезмерное возбуждение от начала «великого блефа» - так он сам окрестил свое тайное задание, граф не мог уснуть, долго ворочаясь в мягкой постели, думая, думая, думая…
Мирия… от ее волос, кожи, одежды исходил такой пьянящий тонкий запах, что вызывал в нем приятное, даже чересчур захватывающее волнение. Она оказалась милой, даже, пожалуй, красивой, девочкой – а он повидал их немало за свою распутную жизнь, но ни одна из них так не пахла – Анжелис вдруг осознал, что не должен поддаваться на эту провокацию, напротив, он должен контролировать себя – иначе он может потерять голову, а это сейчас было совсем некстати.
Однако самоуговоры и доводы разума не уберегли его от опасности – их с Мирией «фальшивые» поцелуи возымели над ним самый настоящий эффект – и он вжился в роль влюбленного идиота без особого труда, и сердце его начинало бешено биться лишь при воспоминании о ней – прикосновения к ее лицу, волосам… И этот сводящий с ума аромат…
