-Вытащи его из меня, Морис! – Взмолился я. – Пожалуйста!
Но такого в практике графа Анедо еще не было. Мы умолкли – все трое, и в полной тишине, в моей голове, прозвучали вкрадчивые стихи, слышимые только мной:
-Заткнись! – Рявкнул я так громко, что Морис и Элиас вздрогнули, не сразу поняв.
«-Ну вот, наконец-то, начало конструктивного диалога положено». – Хихикнул Мэлвин. – «Нельзя повежливей? Ведь я оказался здесь по твоей милости».
-Ты хотел убить Мориса! – Сквозь зубы процедил я.
«-Да, и я раскаиваюсь в содеянном». – Я вновь словно провалился куда-то, а он занял мое место, представ перед графом и Элиасом.
-Мун угрожал мне. Он сказал, что уничтожит меня, если я не покончу раз и навсегда с графом Анедо. Прости, Морис. Я не желал тебе зла. Так вышло…
Я вновь «очнулся».
-Скажи этому трупаку, чтобы он оставил тебя в покое! – Нервничал Дельфин. – Я боюсь, что не сдержусь и грохну его на бис.
-Это я, Элиас. – Невесело отозвался я.
-Обличие Мэлвина – всего лишь иллюзия. – Подтвердил Морис. – Но он в действительности поселился в твоей голове, Джоэл – я вижу его Линии так же четко, как и твои. Это феномен, честное слово.
Морис был потрясен открытием, но мне было не до феноменов.
-Морис, вытащи его! – Заорал я, понимая, что сейчас это нереально.
Граф же лишь покачал головой.
-Если бы я знал, как это сделать…
«-А что, интересно, делать мне?» - Всерьез задумался в моей голове Мэлвин.
Но все, чего я сейчас хотел – это проснуться.
Майк и Майкл сидели на ступенях крыльца собственного дома, глядя в ночное небо, полное звезд – далеких, холодных, чужих. Майкл курил. Майк злился, но уже не так – злость от природы была ему противоестественна, и они просто молчали.
-Кто она? – Первым заговорил «младший» Тайлер, и Майкл сразу же понял, о ком идет речь, но тот все равно пояснил: - Та, о которой говорила Лиза? …
-Одна служанка во Дворце. – Нехотя сознался Майкл – меньше всего ему сейчас хотелось говорить об Амалии и своем промахе, но он чувствовал, что должен рассказать. – Она узнала о том, что я повязан с графом Силестелом, и угрожала рассказать об этом Льюису, если я не…
Майк покатился со смеху, ему и самому стало смешно.
-Не могу поверить, брат! Тебя шантажирует девчонка и ты спишь с ней в качестве платы за молчание?!
-А сам-то лучше? – Отмахнулся Майкл, выпуская сигаретный дым изо рта и слегка смущенно улыбаясь. – Тебя вообще изнасиловали…
-Я по доброй воле! – Запротестовал Майкл.
-Да ну… - Майклу не хотелось спорить. Не сейчас. Не с братом. – Вот почему даже такие ситуации в нашей жизни должны быть идентичны? И это все потому что нас угораздило родиться вместе?
Майк не ответил, задумчиво глядя все на те же звезды. И Майкл отчетливо «видел» - не его слова сейчас занимали голову брата. Лиза. Ее лицо, волосы, губы, сигареты…И ему вновь стало не весело. Жаль, что Майк такой ранимый…
Тери распахнул глаза, тревожно оглядываясь – но в спальне Мирии было тихо, и он моментально успокоился. Она спала совсем рядом, во сне прижимаясь к нему всем телом, и он потерся щекой о ее волосы, прежде, чем опять уснуть.
Было еще совсем рано, хоть сквозь плотно занавешенные шторы и просачивалось рассветное солнце. Пожалуй, никогда прежде они не были столь близки, и ночью даже ближе, чем днем.
Тери понимал, что в этой близости не было и намека на страсть. Мирия боялась и искала защиты – и Тери был единственным, кто мог ей в этом помочь. Вот уже несколько ночей он, не раздеваясь, ложился в ее постель – ни намеком не давая сомневаться в своих честных намерениях. Он был сдержан и терпелив, приструнив одолевавшее его влечение к девушке, и она спокойно засыпала в его объятиях. Ее доверие представляло для Льюиса большую ценность, и он был уверен, что идет по правильному пути.
Сморило его быстро. Непосредственная близость Мирии, и полная уверенность в ее безопасности приносили свои результаты в виде спокойного сна и безмятежного восприятия действительности.
Однако внутреннее чутье капитана Льюиса не давало ему покоя. Сон снился серый, неясный, то он шел куда-то по улице, в кромешной темноте, то плыл по космосу на корабле с незнакомой ему системой управления, то вновь блуждал по Мила-Гроссу – путаясь, теряя, ища, и как довершение к кошмару – бледное лицо Мирии, ее крик…
