— Погоди, — остановил его старший. — Митук, сбегай до князя. Обскажиему… — приказал он молодому дружиннику, который поспешно выскочил за дверь. …Потом мальчика переодели в сухую одежду. Дали большую кружку молокаи ломоть хлеба с солью. Широкая кожаная рубаха, в которой он совсем утонул, пахла теплом и добрыми людьми. Домом пахла! А чёрная горбушка была такая вкусная! Ланка даже слегка размяк, сидя на лавке. Глаза стали слипаться. Но тут его потянули до князя. Самого князя Ланка и не разглядел толком. Не запомнил. Слишком он вымотался за эти горькие дни, и силёнок оставалось совсем чуть-чуть. Но когда князь спросил: "Сможешь показать дорогу?", Ланка с готовностью кивнул головой. Потому что разве откажешься, когда сам князь тебя просит? Если очень надо! Его снова отвели в сторожевую избу и там, в ожидании новой дороги, мальчик заснул на лавке у жаркой печки. В тепле и безопасности. Незадолго до рассвета его разбудили. Сказали: пора в путь. Ланка быстро натянул на себя лёгкую мальчишечью одёжку. Не ту, старую, которая уже вся изорвалась, а другую. Её подыскали дружинники, пока Ланка спал. И ладные кожаные сапожки дали. Хорошие… Такие отец обещался купить к осени. Вспомнив об отце, Ланка снова чуть не расплакался. Но реветь было некогда. Выручать воеводу Малка отправился старший, которого звали Тавром и ещё четверо дружинников. Вместе с ними Ланка спустился в глубокий погреб, и там, отворив неприметную дверцу, они попали в подземный ход. Ланка тут сразу догадался, каким путем его приволокли в город. Он подумал даже, что вот этот путь, по которому они шли сейчас, приведёт его на то же самое место под обрывом. Однако, как сказал мальчику Тавр, ходов под Тавларом было прорыто великое множество. А идти сейчас, освещая себе путь масляным фонарём, пришлось гораздо дольше, чем ехать на чужой спине в прошлый раз. Наконец в лицо дохнула ночная тишина и Ланка со своими спутниками, выбрался на поверхность. Светила яркая луна. Фонарь поспешно загасили, хотя бояться было нечего. Далеко позади остались крепостные стены Тавлара. И даже многочисленные огни осадного лагеря маскольцев потерялись в ночи. Без помех выйдяк реке, путники быстро нашли спрятанную в кустах лодку и переправились на другой берег. В темноте бывает очень трудно отыскать верную дорогу. Особенно если сам идёшь по ней всего лишь второй раз. Но Ланка постарался. И не очень сильно сбился с пути. А когда чуть развиднелось, и вовсе уверовал, что легко отыщет ту полянку… Так оно и случилось. Только пришли они туда уже ясным днём, и ноги у Ланки совсем стали мягкими от усталости. Воевода Малк дождался подмоги. Рубленая рана на его груди затянулась. Только болела при каждом движении. И подняться на ноги воевода не мог. Ослаб очень. Из крепкого воеводского плаща и двух срубленных тонких берёзок дружинники соорудили удобные носилки. Посовещавшись, решили, что нести сейчас раненогов Тавлар слишком опасно. Неровен час, встретятся маскольцы… Тавр, однако, припомнил, что здесь неподалёку должна находиться охотничья зимовка с тёплой избой, надёжно укрытая от посторонних глаз. Туда и отправились после недолгого отдыха. В пути не случилось ничего неожиданного, и около полудня раненый воевода уже спокойно спал, возлежа на мягких медвежьих шкурах, устилавших широкую лавку в охотничьей избе.
Путь был окончен. Тавр, благосклонно улыбаясь, шагнул к Ланке, утомлённо прислонившемуся к бревенчатой стене избы. — Ну, малец, спасибо тебе. Держи князеву награду. Он повесил мальчику на шею блестящую цепочку с качавшейся на ней маленькой иконкой. Задохнувшийся от нежданного счастья Ланка с внутренним трепетом, взял образок в ладони.
