— Нет, я их в фольгу обернул, — хозяйственно облизнулся киборг и, подхватив на руки подругу, взлетел по крутой тропинке к их временному лагерю. Дождавшись возвращения остальных, он усадил Лику греться у кострища, укутал ее в оставленный молодой парой плед и встревоженно указал Женьке и собрату на надвигающийся на них грозовой фронт. Тот заметно приблизился и по предварительным расчетам должен был накрыть их в течение часа, а то и раньше.
Глава лесничества нахмурился, прикидывая на сколько они могут тут застрять, но пустой желудок громко дал о себе знать и друзья едва успели расправиться с аппетитными шедеврами Джека, как на стоянку налетел первый, пахнущий озоном порыв ветра и вечернее небо над ними расколол громовой раскат. Шеф-повар покрутил головой, обернувшись на открытую палатку молодоженов за спиной, переглянулся с другом, кивнул сначала на прихлебывающую горячий чай Лику, а затем на откинутую дверь палатки и задумчиво улыбнулся.
Женька аж поперхнулся поджаристой корочкой сэндвича, но поразмыслив, понял что шебутной напарник прав. Их практикантке нужно как можно скорее снять мокрую одежду, высушить ее на обогревательном элементе, что входил в обязательную комплектацию палатки, а Джек в силу сложившихся обстоятельств (а также неумеренно активного оборудования) сможет позаботиться о ней лучше чем кто-либо. В конце концов, он им не старший брат и не куратор практики, а потому пусть развлекаются.
Пока длился безмолвный диалог Лешего и его напарника, Лика совсем закопалась в плед добивая собственную порцию. Невольно она залюбовалась открывавшимся с горного плато видом перед ними: по едва тронутому осенними красками лесу мерно прокатывались волны вечернего бриза, закатное солнце Кассандры освещало каменистую площадку карминно-алыми всполохами, но вся эта красота постепенно меркла перед наступающей бурей.
Девушка осторожно покосилась на поджаривавшего последние хлебные ломтики Джека слева от себя и покраснела. Теперь уже ей было неловко из-за того, что она не удержалась на скользкой тропинке, чуть было не подставила вверенного ей под опеку киборга и внесла разлад в этот устоявшийся маленький коллектив. А еще будущий ксенопсихолог называется! Лика дохрумкала поджаристый кукурузный початок, бросила его в костер и с тихим стоном закрыла лицо руками, с головой утонув в пушистом покрывале.
— Что с тобой? Ты заболела? — встревожился киборг, жестом дав понять другу и вскочившему Мартину, что вмешиваться не стоит.
Та отрицательно помотала головой, собирая мысли в кучку чтобы ответить, но не успела. На возвышенность налетел шальной вихрь, взметнув целую стаю небольших, но коварных смерчей. Игриво улетели ввысь позабытые пенки туристов у собственно кострища, остатки пустой посуды лесников, сам же Женька шустро вскочил, вербальным приказом и одновременно за шкирку утащив во флайер Мартина.
Джек оказался проворнее: едва заприметив на сканере надвигающийся катаклизм, киборг схватил подругу в охапку и укрылся вместе с ней в специально укрепленной для таких случаев палатке. Та была оснащена генератором с надежным силовым полем, фиксаторами, сейчас по всем правилам вкопанными в землю и герметичным внешним покрытием с застежкой, которую можно было закрыть изнутри.
Некоторое время они так и сидели, прижавшись друг к другу, слушая завывания ветра вокруг, а затем Джек почувствовал как Лика дрожит все сильнее. Киборгу не требовался дополнительный источник освещения, а потому он спокойно, но неумолимо распутал кокон из сжавшейся в комок девушки и помог ей избавиться от мокрой одежды. Та смущенно покосилась на него, но интимный полумрак палатки навевал совсем иные мысли, чем переживания о собственной возможной профнепригодности.
— Еще не хватало чтобы ты простудилась, — проворчал Джек себе под нос, но Лика услышала и невольно рассмеялась, чувствуя как тот с силой, но бережно и аккуратно растирает ее кожу с позаимствованным разогревающим кремом из запасов Кайла и Ханны. — Несколько лет назад на Эдеме я едва не потерял Женьку, тьфу, Евгения Николаевича из-за его дурацкого нежелания ехать в больницу. А ведь у него было воспаление легких, ни хухры-мухры!
— Ты так привязан к нему, даже сейчас, когда он уже не твой хозяин, а друг и коллега? — улыбнулась Лика, чувствуя как все страхи и переживания уходят прочь. — Я это еще за завтраком заметила, когда ты ему так трогательно добавку подкладывал.
— Вы, люди, такие хрупкие, вас надо беречь! — Джек не терпящим возражений жестом гордо задрал свой многозначительный нос, но в полутьме палатки это выглядело комично. — Хотя ты права, наш Леший был первым кто отнесся ко мне по-человечески. Кормил, лечил, учил, рассказывал о жизни леса, да так что любой ученый-биолог позавидовал бы! Я до сих чувствую, что обязан ему многим. Очень многим.