Я обернулась и с облегчением выдохнула. Потому что рядом с каретным двором стоял Крис. Мокрый, грязный, уставший и злой барон Оуэн, опускал руку, что только что отправила в полет нож. И именно в этот момент я поняла, что не променяю этого несносного рыцаря даже на сына Князя, будь он у затворника. Отсутствие наследника главная головная боль совета родов, Магиуса и Ордена Серых… но меня это точно не касалось. Меня волновал только Оуэн. Теперь я понимала, что ничего не изменить. Мое сумасшествие дало такие глубокие корни, что вырвать его не удастся. Да, я и не хочу этого. Знаю, что пожалею об этом не раз, что Крис наверняка заставит меня плакать, но… Все это не имело значения, когда я видела синие глаза. Как говорил отец, глядя на аристократов, садящихся за карточный стол: они уже проиграли, даже не начав партию. Видимо, со мной будет так же.
Железнорукий зарычал, выронил иньектор в снег под ногами, схватился за рукоять и выдернул нож. Но швырнуть в Криса не успел. Со спины на него набросился Линок. Рабочие уронили ящик, и уставились на парней, бурдюки с клеймом мастерской Ули раскатились по снегу, словно громадные пиявки, что притащил на руке как-то Илберт. Зараженный кожевенник изготовил кожаные сосуды для золотого дождя, баронство Оуэн поставило вино, а что сделали или должны были сделать мастер — оружейник, ювелир и травник? Гикар изготовил инструментариум, а еще… кандидатуру Криса одобрили. Мысль была интересной. И правильной, ее не мешало бы обдумать, но не сейчас. И не здесь.
Я схватила заряд. Белобрысый плавным и каким-то змеиным движением сбросил с себя Линока. Травник полетел на землю, он не был рыцарем и вряд ли часто отвлекался от своих порошков и линз для того, чтобы подраться на площади. Отступник ударил парня коленом в живот, а когда тот согнулся, добавил культей, с размаха, по шее. Линок растянулся в грязи.
Крис был уже в нескольких шагах от железнорукого и не собирался останавливаться. Если активирую заряд сейчас, то задену обоих. Я разжала руку и совершенно не элегантным движением осела в мокрый снег, пачкая и без того грязную юбку. Там среди снежной каши валялся инъектор с противоядием, надо всего лишь протянуть руку… Не обращая внимания на холод, на льдинки, что царапают кожу, на крики и чей-то хрип, я подцепила пальцами коробочку инструментариума, сжала ладонь, не сразу поверив, что наконец-то заполучила желаемое. Зеленая жидкость перетекала по трубочке, но ее было мало, очень мало.
Что-то пронеслось над головой, что-то знакомое и одновременное чужое. Зерна изменений. Странные, слишком быстрые, слишком исковерканные по сравнению с теми, что управляют маги, словно сломанные, вывернуты наизнанку крупинки. Закричал мужчина в форме воздушной компании, требуя позвать Серых.
Я подняла голову. Белобрысый корчился на снегу рядом с Линоком, а его железную руку, играючи заламывая за спину, выворачивал гвардеец.
Старый знакомый. Вернее, незнакомый, тот самый, что вместе с ныне почившим толстяком, чуть не отправил меня к Девам. Тот самый, чье фото двадцатилетней давности висело в гостиной у Серой. Он был шире в плечах, массивнее белобрысого и, по всей видимости, сильнее, хоть и старше. Лицо седовласого солдата оставалось бесстрастным. Но поразило меня не это, поразило меня то, что с пальцев свободной руки все еще продолжали срываться в полет эти ущербные изменения, как еще совсем недавно нож с руки барона. Каждый бросается, чем может.
Милосердные Девы! Он маг! Гвардеец — маг. О чем еще умолчала Серая?
Крис не добежал. Что-то жгучее и одновременно холодное налетело на Оуэна, жаля, как рой пчел, заставляя его остановиться, заставляя его дергаться, словно в припадке падучей. Я не знала, что это за магия, не могла опознать воздействие и могла только предполагать. Рыцарь рухнул на колени, не добежав пары шагов до Линока, повалился вперед. Его лицо кривилось от боли.
Я закричала, и кто-то кричал вместе со мной… Раненый артист? Рабочие? Служащий компании или очередные зеваки? Все равно. Не кричал только Крис, и оттого смотреть на него было еще больнее.
Почему гвардеец не приложил тогда магией ни меня, ни Гэли? Почему предпочитал гонять по лабиринту улиц? Не самое лучшее время, чтобы выяснять это.
Железнорукий взвыл, громко, тоскливо, безнадежно, как собака, над телом хозяина.
— Как я рад, наконец, познакомиться, — усмехнулся седовласый, — Давно искал встречи.
Белобрысый выругался, пройдясь по родословной гвардейца вдоль и поперек. Его предки были бы поражены столь разнообразными любовными связями.
— А мне говорили, что благородные, всегда блистают воспитанием, — покачал головой старый солдат.
— Ты не можешь убить меня — выкрикнул железнорукий, и эта фраза волшебным образом успокоила его самого, во всяком случае, он перестал беспорядочно дергаться, — Не можешь, иначе…
— Это несправедливо, ты не находишь? — спокойно переспросил гвардеец, дергая пленника на себя, и заставляя подняться, — Ты можешь, а я нет. Хотя, так даже интереснее…
Он поднял голову.
— Нет, — пробормотала я, зажимая инструментариум в руке, — Нет.
