— Я полагал, что твоё желание быть ко мне ближе появилось по незнанию. До сегодняшнего дня ты знал практически только мою милость. Утром узнал и гнев. Теперь, как и всем моим слугам, тебе известны обе стороны медали. И тем не менее…
— Ваши слуги больше боятся вашего гнева, чем радуются вашей милости, — нагло перебивает Гарри. — Я — наоборот.
— Да, прав был Северус, — тянет Риддл задумчиво. — Гриффиндор — это диагноз.
— Вы действительно думаете, что дело только в этом?
— В чём же ещё? Скажи.
— Вы сами только что это сказали. Я не такой, как другие.
Гарри с вызовом вздёргивает подбородок, без страха глядя ему в глаза, и Риддл довольно усмехается. Однако вскоре улыбка слетает с его губ, он небрежно взмахивает рукой и морщится.
— Иди к себе и отдыхай. Вечером я пришлю к тебе Северуса с зельями. Тебе нужно быстро восстановить силы — завтра у тебя трудный день.
— Почему? — спрашивает Гарри, немного растерявшись.
— Раньше Александре с поставками помогал Кирстен. Две недели назад, если помнишь, я казнил его. До сих пор его место никто так и не занял, а одной ей тяжело. Так что, думаю, твоя кандидатура вполне подойдёт.
— Это потому что я вырос у магглов? — сникает Гарри.
— В поместье доставляется не только продовольствие. Дело придётся иметь и с магами тоже.
— Тогда почему именно я?
— Потому что ты будешь работать на совесть, — улыбается Риддл, но тут же резко серьёзнеет: — Свободен.
Поняв, что на этот раз разговор действительно окончен, Гарри вздыхает, тяжело поднимается на зудящие ноги, опираясь о подлокотники, и не спеша покидает кабинет. Когда он подходит к лестнице, впереди скрипит дверь, и в полумраке коридора появляется бледное лицо Снейпа. Не говоря ни слова, Гарри быстро качает головой и спускается к себе на этаж, стараясь больше не смотреть на зельевара.
Третий этаж встречает его отвратительно звонким шквалом аплодисментов. Панси, Марк, Нотт и Забини стоят возле его двери с издевательскими ухмылками на лицах.
— Засранцы, — беззлобно бормочет Гарри, открывая дверь.
Не успевает он войти внутрь, как следом за ним безо всякого приглашения вваливается шумная весёлая компания и моментально устраивается на диване и креслах в гостиной. Сам Гарри по старой привычке присаживается на подоконник и распахивает окно, чтобы впустить немного свежего воздуха в комнату.
— Ну ты, эфенди, просто псих, — радостно тянет Марк, качая головой.
— Нагулялся и вернулся? — кривит пухлые губы Забини.
— Соскучился? — подмигивает Нотт.
— Отстаньте, — морщится Гарри, глядя на зимний лес вдали. — Я не собираюсь это обсуждать.
— Испугался и прибежал обратно? — продолжает допытываться Забини.
— Я вернулся не поэтому. Кстати, где Драко? Вчера он сказал мне кое-что.
— Не обращай на него внимания, — морщится Марк. — Этот нытик вечно найдёт повод, чтобы поскулить и пожаловаться на жизнь. А что он сказал?
— Да неважно, — Гарри слезает с подоконника, потирая ноющую спину. — Ладно, слушайте, я рад, что вы зашли и всё такое, но сейчас мне довольно-таки паршиво. Поэтому не обижайтесь, но я бы хотел отдохнуть.
— А мы надеялись услышать рассказ про твои вчерашние подвиги, — разочарованно вздыхает Панси и встаёт с дивана. — Но раз так, увидимся за ужином.
Ухватив Нотта за локоть, она выволакивает его из комнаты. Следом выходит Забини. Марк, однако, остаётся сидеть в кресле, как будто просьба Гарри его не касалась.
— А я вообще-то тебя развлекать пришёл, — усмехается он и вытаскивает из кармана маленькую коробочку, которая моментально увеличивается в размерах, и становится понятно, что это шахматная доска. — Сыграем?
Гарри думает совсем недолго. Он сто лет не играл в шахматы, с тех самых пор, как попал в поместье. А в штабе они с Роном порой засиживались над очередной занимательной партией допоздна. За последние два года друг очень хорошо подтянул его в этой игре, и Гарри умудрялся обыгрывать даже Люпина и мистера Уизли. Решив вспомнить старые добрые времена, он кивает и садится в кресло напротив. Марк кладёт доску на стол и расставляет фигуры.
— Инвалидам право выбора, — ухмыляется он.
— Белые, — отвечает Гарри, и белый король, заняв своё место, оборачивается и косится на него с подозрением. — D2-D4. — Пешка нехотя передвигается на две клетки вперёд. — А с чего вдруг ты решил меня развлекать?
— Конь на F6. Ну, я подумал, что сегодня ты точно из комнаты не выползешь. После утреннего-то.
— С2-С4. Значит, все уже в курсе?
— Пешка на G6. Ну же! — Марк подпихивает пальцем непонятливую пешку. — Я говорил, эфенди, новости по поместью быстро разлетаются. Ещё и Снейп…
— Конь на С3. А что Снейп?
Марк хмурится и отвечает задумчиво:
— Я наткнулся на него утром, когда он поднимался наверх — видимо, от тебя шёл.
— Он что-то обо мне сказал?
— Сказал, что тебе здорово досталось. Правда, не уточнил, как.
— А как ты думаешь?
— Отделался Crucio? — Марк наконец отрывается от доски и поднимает голову.
— Отделался! — фыркает Гарри. — Это было похлеще, чем общение с твоим папашей.
— Я же говорил.
— А что за намёки?
— Меня несколько смутил твой вчерашний сумбурный рассказ.
— Ходить будешь?
