Он оглядывает Пожирателей, и те угодливо смеются, поддерживая шутку. Но вскоре вновь замолкают. Сейчас Риддл объявит приговор. Сердце у Гарри колотится о рёбра, его трясёт от напряжения. Риддл поднимается со стула. Все задерживают дыхание. Тишина такая, что слышно, как ветер резвится в верхушках деревьев в лесу. Гарри думает, что он достанет палочку, и уже стискивает зубы, готовясь услышать либо «Crucio», либо «Avada Kedavra». Но слышит вовсе не это. Кое-что гораздо хуже.
— Выкиньте его с острова, — устало морщится Риддл и разворачивается, чтобы уйти.
Гарри не осознаёт, что сейчас услышал. До него долетает безумно далёкий удивлённый голос Нотта:
— Милорд, а как же его палочка?
— Пусть подавится, — говорит Риддл уже от двери. — Александра, проследи, чтобы через пять минут его здесь не было.
Край длинной чёрной мантии скрывается в дверном проёме. Гарри до сих пор не понимает, что происходит. Кто-то тормошит его за рукав, и он поднимает голову.
— Идём, — грубо приказывает Александра. Гарри моргает, уставившись на неё. Он парализован, он смят, он выключен из реальности. — Поттер! — она тормошит его сильнее.
Он медленно поворачивается к слизеринцам, ловя на их лицах изумление, смешанное с ужасом. Марк забывает закрыть рот, а его глаза напоминают два галлеона. Гарри снова смотрит на Александру. Он ослышался? Он спит? Он сошёл с ума?
— Идём же! — шипит она и рывком заставляет его подняться на негнущиеся ноги.
Как маленького ребёнка, она волочит его за руку к выходу. По пути он несколько раз оборачивается, замечая, что все, кроме Снейпа, уставились на него. Он чувствует себя собственным отражением в кривом зеркале. Хочется вырваться из цепкой хватки, завопить, что они не имеют права, что они должны пытать его, а потом отправить зализывать раны к себе в комнату, но язык прилипает к нёбу. То ли Гарри окунается в прострацию, то ли он сам стал прострацией.
Он не помнит, как проделал дорогу от поместья до границы антиаппарационного барьера. На нём надета только рубашка, но он не чувствует холода. Он начинает возвращаться в себя, лишь когда Александра отвешивает ему несильную пощёчину.
— Ты слушаешь меня?! На улицу Лонг-Лэйн, говорю.
Гарри мотает головой, постепенно собираясь с мыслями.
— Он… Он…
— Он отпускает тебя, — кивает Александра, держа в руке позолоченное перо.
— Изгоняет… — Гарри смотрит на снег так долго, что от яркого света перед глазами начинают мигать зелёные пятна.
— Хватайся, — она протягивает ему перо.
Гарри поднимает голову. Из-за её плеча даже с такого расстояния хорошо видно Марка на крыльце, который сложил руки на груди и подпирает плечом дверной косяк. Он снова переводит взгляд на Александру. Открывает рот, чтобы что-то сказать, но не знает, что именно. Она настойчиво потрясает пером у него перед носом. Гарри вытягивает руку и закрывает глаза.
В тишину острова внезапно врезаются звуки проезжающих машин и топот ног. Появляются и другие звуки, запахи. Кто-то толкает его, буркает извинение. Гарри боится открыть глаза.
— Вам плохо, молодой человек? — слышится скрипучий голос над ухом.
Приподняв веки, он замечает сухую старуху, глядящую на него с участием и непомерной жалостью. Вместо ответа он пятится назад и упирается спиной в стену.
— Что с вами? — спрашивает она.
Он бегло озирается, замечает дырку в подворотню и вбегает в тёмный маленький двор. Прислонившись лбом к грязной стене, он ещё долго стоит, трясясь от холода и глотая позорные слёзы. Его маленький, почти уютный мирок, частью которого он себя чувствовал, превращается в воспоминание. Его место занимает другой мир, огромный и тревожный. Настолько большой, что Гарри ощущает себя в нём едва различимой молекулой, крохоткой пылинкой. Обхватив себя руками и собрав последние силы, он не без труда аппарирует на небольшую улицу. Почти сразу перед ним возникает старый маггловский дом, в котором располагается штаб.
Гарри ещё какое-то время стоит перед входом, ожидая непонятно чего. Надеясь на что-то, глупо и отчаянно. Но последняя надежда угасает слишком быстро. Ненавистный дом становится частью реальности.
Гарри медленно подходит к нему, поднимается по ступеням и распахивает дверь. Когда в нос бьёт сильный забытый запах корицы, которой почему-то провоняла вся кухня, он окончательно понимает, что вернулся.
Глава 25. Штаб
Коридор кажется непривычно узким. Потолок давит, и чем дальше Гарри идёт вперёд, тем сильнее ему чудится, что стены сдвигаются. Он ступает очень медленно, шаг за шагом, прислушиваясь к далёким голосам, разносящимся по дому. Весь коридор увешан портретами бывших директоров Хогвартса, которые удалось спасти из школы. Один за другим они просыпаются от деликатного скрипа половиц и удивлённо смотрят на Гарри, тихо перешёптываясь за его спиной.
Почти дойдя до лестницы, он останавливается, когда слышит, что кто-то спускается вниз. Сердце колотится от волнения слишком часто, однако он до сих пор пребывает в некотором оцепенении.
— …и захвати ещё… — раздаётся женский голос сверху, но Гарри не слышит окончания фразы.
