Брайан Маккейб родился в 1951 г. в Эдинбурге, где он живет и работает в настоящее время. Он опубликовал два поэтических сборника, его рассказы и стихи выходили в антологиях и различных журналах. В 1980 г. Шотландским Советом по делам искусств ему была присуждена писательская стипендия. Рассказ «Табльдот» был впервые напечатан в «Нью Эдинбург Ревью» в 1980 г.
Мария сидит напротив Эрика, не притрагиваясь к своему вину. Она подняла бокал и теперь так и держит его, чуть ли не под самым подбородком. Еще немного и она выпьет или же поставит бокал на стол. Пока же она продолжает смотреть через стол на Эрика, наблюдая за тем, как он вертит в руках свой бокал, салфетку, нож. Ему не хочется встречаться с голубыми, удивленными глазами Марии.
— Как это случилось? Скажи честно, Эрик.
Теперь рука может возобновить свои действия; наклонив бокал, она несет его ко рту. Наконец губы Марии касаются края бокала с нетерпеливостью, подхлестнутой ожиданием. Она пьет.
Эрик сидит напротив Марии, не притрагиваясь к своему вину.
Он смотрит в свой бокал. Он наклоняет бокал из стороны в сторону, отчего отражение его лица все время меняет форму. Его черты в искаженном виде гротескно маячат на фоне красного вина. Пьян был — так что ли это служилось? Он поднимает глаза и смотрит на Марию, на миг натолкнувшись на этот ее голубой открытый взгляд. Скажи честно.
— Я встретил ее. Я все время встречал ее, натыкался на нее.
Руки Эрика беспокойным, уклончивым жестом движутся над цветами, над вазочкой с цветами на ресторанном столике. Когда Мария глядит на его руки, руки начинают чувствовать себя глупо. Вцепившись друг в друга, они ретируются за цветы — но нет, там им не спрятаться. Наконец, Эрик переплетает пальцы рук и укладывает их перед собой на подставку для тарелок, где постарается их удержать в покое. Голова его опущена, и в общем и целом все это выглядит так, как будто Эрик собирается прочесть молитву перед ужином.
— Я как-то встретил ее в гостях у Фрэнка.
Чтобы имя прозвучало, Эрик предусмотрительно делает паузу. Если б он сейчас думал вслух, он бы сказал:
Мария тем временем наблюдает, как ходит его кадык. Странным образом он напоминает ей рыбу — как будто поднимаются и опускаются жабры. Когда Эрик ставит бокал, она видит его рот: губы выпячиваются, причмокивают, улыбаются. Она замечает, что обращается к зубам Эрика:
— Как давно это было?
Улыбка Эрика тускнеет, потом исчезает. Теперь губы складываются в букву О, словно готовясь к этому звуку:
— Всего несколько недель тому назад. Когда ты была в Лондоне и…
И вот Эрик нудно пересказывает события, в результате которых он и Лилиан стали любовниками. Как в тот вечер они встретились в гостях у Фрэнка, потанцевали, как выпили слишком много вина, как удалились в комнату, где были сложены пальто, покурить и поговорить… но о чем же это они говорили — об отношениях? То и дело он поглядывает на Марию, и по скептическому выражению ее глаз ему ясно, что ничего это не объясняет, как что случилось — но как тогда ему все это передать? Атмосферу желания и романтики, ощущение затаенной интимоности, скрытой за малоприятной процедурой. Особенно в ресторане, и потом… как подводит память! Потому что та ночь — это вовсе не та ночь, не та ночь, когда он и Лилиан…
Эрик прерывает повествование и начинает ковырять зубочисткой в зубах, хотя закусок даже и не приносили. Он извлекает крошку, застрявшую за завтраком, тщательно обследует ее, затем выбрасывает. Чтобы не встречаться с глазами Марии, он вперяет взор в нишу за ее спиной, где декоративные зеркала рассекают его лицо на две несоразмерные части. Чуть повертывая голову то в одну, то в другую сторону, он забавляется тем, что дробит лицо на части, потом соединяет его. Лучше не усложнять.
— Потом я пошел с ней выпить кофе. И…
Руки Эрика снова оживают: одна тянет из пачки сигарету, другая устремляется к бутылке и, подхватив ее, предлагает Марии. Рука Марии протягивает бокал, рука Эрика в это время наклоняет бутылку и наливает. Другая рука Марии зажигает зажигалку и протягивает огонь другой руке Эрика, руке с сигаретой. Когда он прикуривает, его рука успокаивает ее руку. Оба с недоверием наблюдают за своими руками — те, как ни в чем не бывало, продолжают обслуживать друг друга, сходятся, расходятся, в независимости от того, как все случилось.
Выпустив две струи голубого дыма, Мария принимается с нетерпением разглядывать свои ногти. Потом, сообразив, что у этой истории — этой повести с сюрпризом — «О том, как Эрик и Лилиан Стали Тем, Чем Они Стали» — недостает развязки, она решает подсуфлировать рассказчику:
— С ней хорошо в постели?