– Пожалуйста, успокойся. – Вивьен пытается задержать меня, но я лишь отмахиваюсь от ее руки.
– Каково это было, Вивьен? – Я наконец замираю напротив ее лица. – Каково было возвращаться домой и лгать мне каждый гребаный день? Каково было выдумывать разную чушь, когда я спрашивал тебя, что интересного было у тебя на работе? Ответь мне, Вивьен. Расскажи, каково было врать, когда я дозванивался до тебя с десятого раза, но не получал ничего кроме чертового: «У меня важное исследование». – Я не замечаю, как вплотную подступаю к ней, и теперь обдаю ядом ее губы: – Каково было носить это в себе, Вивьен? Поведай мне, каково это – лгать любимому человеку.
– Я хотела рассказать тебе раньше… – В ее глазах проступают слезы.
– Не хотела, – отрезаю я. – Иначе бы рассказала.
– Я бы потеряла работу.
– А так ты потеряла меня.
Я поздно осознаю, что ляпнул. Эмоции овладели здравым смыслом и запудрили мозг, выкрутили язык, вытолкнули наружу слова. Я не имел на них право. Я не смел произносить это вслух. Какой же я идиот.
По щеке Вивьен скатывается слеза. Я рефлекторно протягиваю руку, чтобы растереть ее, забрать боль и обнять Вивьен, но я одергиваю себя и тут же морщусь от укола в сердце.
– Прости… – шепчет она, всхлипывая.
Слезы растекаются по ее губам, и я почти сдаюсь, почти делаю к ней еще один шаг, но нет: передо мной образуется невидимый барьер, и я позволяю слезам сорваться с ее подбородка.
– Если бы я только могла, Эйсто… – плачет она и жжет меня изнутри. – Я бы многое поменяла.
– Но ты не можешь, – холодно выплевываю я, разбивая нам обоим сердце. – Не плачь, ничего страшного. Запрешься в своей лаборатории еще на год и, смотри, добьешься желаемого результата.
Я ненавижу себя за каждое произнесенное слово. Я насквозь пропитом ядом, и источаю его даже через поры, но он все равно сочится изо рта.
– Зачем ты так? – В слезах Вивьен отражается безысходность.
– А ты зачем? – Мой мозг уже не контролирует словесный поток. – Зачем так со мной? С Фредом? С Кортни? Ладно я, но зачем ты их превратила в подопытных крыс? Для чего скармливаешь им свои разработки? Ты думала об этом? Думала о побочных эффектах? Их ведь не может не быть! Ты вообще знаешь о них, Вивьен?! – Я хватаю ее за плечи и, кажется, встряхиваю. – Ты вообще понимаешь, какой опасности подвергаешь нас всех?!
– Нет никакой опасности! – утверждает Вивьен. – Я уверена. Я… – Она запинается. – Я все… контролирую.
– Мать твою! – Я отталкиваю ее в сторону или отшатываюсь сам. Не знаю. Я уже ни в чем не уверен. Но единственное знаю точно – хочу поскорее убраться отсюда. – Как мне вернуться обратно?
– Эйсто, послушай… – начинает Вивьен, но я не хочу ничего больше слышать. Я желаю лишь быстрее свалить из этой крысиной клетки.
– Как, черт возьми, выбраться отсюда, Вивьен?! – срываюсь на крик и бью ногой в башню из ящиков. Она рушится, и ящики с грохотом разлетаются по бетонному полу.
Вивьен съеживается, но начинает быстро объяснять:
– Мы с тобой должны воссоздать в памяти последний фрагмент из реальности, детально представить его перед глазами и сосредоточиться. Произойдет мгновенное самоуничтожение наночипа, и сознание вернется обратно.
Вивьен предпринимает еще одну попытку приблизиться ко мне, но Эйсто уже рядом нет. Вместо меня в комнату для опытов явился зверь. Ни он, ни я больше не хотим видеть Вивьен.
Зверь звенит цепями и ревет сквозь мое горло. Вены на шее взбухли и вытянулись. Глаза налиты кровью. Я сжимаю кулаки и опускаю веки, позволяя последнему крику осесть в холодных стенах гаража.
Я сделала это.
Я показала.
Я вскрыла сундук с секретами, что тянул мою душу на дно.
Вернувшись в реальность, я по-прежнему обнаруживаю себя в дверном проеме. Я так и не ступила на террасу, вот только сегодняшний день уже почти погас. Последние лучи солнца тонут в озере и утягивают за собой все яркие краски. Верхушки елей потухли. День сдался ночи. Он сгорел. Тот самый последний день, который, я думала, проведу без Эйсто. Теперь, возможно, я позволила исчезнуть последнему дню с ним. Скорее всего после увиденного Эйсто возненавидит меня.
Я прихожу в себя и перевожу взгляд с озера на место за столом, где должен находиться Эйсто, но его там нет. Только опрокинутый стул и ошеломленные лица наших друзей.
Стелла выкрикивает его имя, но, кажется, ему наплевать. Даже если бы она встала на его пути, он бы пронесся мимо или сбил бы ее с ног.
Мне бы, наверное, лучше на время вообще убраться отсюда, но я продолжаю смиренно стоять и ждать своей участи. Чувство вины, захлестнувшее меня, не позволяет дернуться с места, ведь я знаю, что неправа.