Я обхватываю затылок Вивьен и впиваюсь в ее губы. Во рту чувствуется слабый металлический привкус, но он быстро растворяется в сладости ее языка. Вивьен рьяно подается навстречу и отвечает на поцелуй, обхватывая мою шею руками.
Не я целую Вивьен: год тоски терзает ее губы, оживляя воспоминания, которые я когда-то замуровал в глубине души. Один поцелуй вскрыл их все. Одно прикосновение – и будто не было этого года не с ней. Яркая вспышка озарила мой мозг, и я вспомнил все, что так отчаянно хотел забыть. А я ведь верил, что смогу. Надеялся, что прошлое больше никогда не потревожит меня. Но ошибка в том, что я не был в этом уверен.
Я хочу оторваться, но лишь углубляю поцелуй. Я так сильно изголодался, что теперь не смогу насытиться. Потребность в Вивьен только росла, а не угасала, и теперь я не знаю, что нужно сделать, чтобы ее утолить.
Черт возьми, я слаб, и я сорвался. Я жалок и бесчестен. Но как же сладки ее губы. Мой запретный плод, ради которого я готов гореть в аду. Но это будет потом, через одну минуту после нашего общего рая.
Вивьен запускает пальцы мне в волосы и оттягивает их, как я люблю. Моя последняя моральная преграда разносится в щепки. Я наваливаюсь на Вивьен, и мы съезжаем вдоль дивана на ковер. Мой пах упирается ей между ног, и я рефлекторно толкаюсь вперед, желая сорвать с губ Вивьен несдержанный стон. Она прикусывает мою нижнюю губу и покачивает бедрами навстречу моему толчку, пробуждая во мне зверя. Моя безумная дрессировщица вернулась, и зверь готов к новому противостоянию.
– Эйсто… – приглушенно стонет Вивьен и выгибается подо мной.
Ее руки пробираются под мою футболку и прижимаются к напряженному торсу. Я ласкаю языком шею Вивьен, оттягивая и посасывая нежную кожу. Мой любимый вкус после вкуса ее любимых губ.
Я не соображаю, что творю. Разум затуманен. Не понимаю, пьян я или опьянен. Вивьен сводит меня с ума. Но это неправильно. Не так все должно быть. Не таким образом. Нет.
Чудом нахожу в себе силы и отталкиваю себя от Вивьен. Скатываюсь набок и резко вскакиваю на ноги. Мое дыхание сбито. Я с жадностью глотаю воздух и нахожу опору в деревянной колоне. Упираюсь в нее спиной и запрокидываю голову, чтобы не смотреть Вивьен в глаза.
Она дышит так же часто, как и я, и молчит.
Правильно. Слова излишни. Да и что мы можем друг другу сказать, когда оба понимаем, что переступили черту?
Нет. Я переступил. Я нарушил все устои. Я кретин. Я наплевал на чувства Вивьен. Я ведь даже не спросил, чего она хочет, что ее гложет. И сделал только хуже. И Вивьен, и Стелле.
Гребаный эгоист. Думал только о себе. Утолял свою похоть, свои потребности. Свою чертову жажду. И алкоголь не оправдание мне.
– Вивьен… – начинаю я, но понятия не имею, что скажу дальше.
Она осторожно вскарабкивается на диван, поправляет мятую от моих рук рубашку и смотрит мне прямо в глаза.
– Черт! Кажется, я разгромил по пути какую-то вазу. Или не я… Но тут осколки. – Фред вваливается в гостиную и упирается боком в комод.
Моя голова пустеет. Даже если я и хотел что-то сказать Вивьен, то уже не вспомню. И не смогу.
– Ни хрена не видно в этой гребаной темноте. Надо было все-таки включить эту гребаную люстру, а не вот этот… как его… фонарь. – Фред встряхивает копну кудрявых волос.
– Торшер, – поправляет Вивьен, привлекая внимание друга к себе.
– Какого хера?! – внезапно вскрикивает Фред и резко порывается в сторону Вивьен. – Что с твоим лицом?! Откуда кровь? Это ты ударил ее, мудила? – В мгновение он оказывается передо мной и хватает меня за горло футболки.
– Эй, остынь! – Я толкаю Фреда в грудь, но он снова подскакивает ко мне, размахивая руками. – Я сказал: остынь! – Грубее пихаю кудрявого, тот путается в ногах и валится на диван рядом с Вивьен.
– Успокоились оба! – Вивьен удерживает Фреда за плечо и не позволяет ему опять броситься на меня. – Эйсто не виноват. У меня просто пошла кровь из носа. Прекрати, Фредс. – Она нежно поглаживает руку своего друга, усмиряя его пыл, пока Фред непрерывно смотрит на меня исподлобья. Уверен, прямо сейчас он мысленно сжимает голыми руками мою шею и душит, пока я не задохнусь. Ну либо отрывает мне голову. Такой сейчас у него взгляд.
– Кретин, – злобно выплевываю я. – Разве я способен ударить Вивьен? Как вообще можно было подумать, что я могу причинить ей вред? Протрезвей, придурок.
– Тебе тоже не мешает протрезветь, – неожиданно отвечает Вивьен.
Я на секунду замираю. Она упрекает меня за поцелуй? Или за то, что прервал его? Впрочем, неважно. У меня голова уже взрывается от событий сегодняшнего дня. С меня хватит.