Ну да, конечно, Валера все это им разболтал. Хотя стоп! Откуда Валера может знать про мою договоренность с Маслиным? У меня не было ни малейшего желания ломать голову еще и над этим. На телевидении меня ждал разнос у начальства, мой непосредственный шеф Евгений Васильевич Кошелев снова будет мне читать нотации о том, как тщательно должна я выбирать героев для своей программы. И ответить ему хотелось бы, уже имея хоть какие-нибудь подвижки в этом деле. Но подвижек пока не было ровным счетом никаких. Все больше намеки на какие-то многообещающие ниточки, грозившие вот-вот привести к разгадке тайны смерти Верейского, но приводившие только к тому, что мне самым оскорбительным образом указывали на дверь. Поэтому я решила подождать пока с визитом на работу и, раз уж я оказалась на санэпидстанции, поспрашивать людей и здесь.
– Скажите, – обратилась я к уткнувшейся в экран монитора секретарше, – а вы ведь сами, наверное, хорошо знали Дмитрия Сергеевича?
– Хорошо? – не отрываясь от монитора, секретарша пожала плечами. – Работали вместе, вот и все.
– Но ведь разговаривали же друг с другом, наверное, о жизни, проблемах, – предположила я.
– Случалось, – секретарша явно желала быть со мной откровенной.
– Вы не курсе, с коллегами у него конфликты были?
Секретарша бросила на меня быстрый, пристальный взгляд, потом снова отвернулась к монитору,
– Насколько я знаю, нет. Он вообще-то был милейшим, интеллигентнейшим человеком. Да еще и маменькиным сыночком к тому же.
– За что же тогда его убили?
– А кто его знает? – казалось, смерть коллеги секретарше была совершенно безразлична. – Дело милиции разбираться в этом, но не наше с вами.
Возникла пауза. Я чувствовала себя растерянной перед этим спокойным невозмутимым безразличием.
– А ведь Верейский был холостяк, да? – решилась я копнуть и тут.
– Да, он жил с мамой.
– Он что, женщинами вообще не интересовался?
– Не так, чтобы очень, – был ответ. Я чувствовала, как к горлу подступает отчаяние от невозможности пробиться сквозь стену равнодушия этой женщины. – Хотя нет, стойте-ка! – вдруг воскликнула она, отрываясь от монитора. – Я сейчас вспомнила, у него же большая любовь была! Мы еще всем отделом над ним посмеивались.
– Давно это было? – спросила я, несколько шокированная оборотами речи секретарши.
– Да лет пять назад! – женщина усмехнулась. – Он тогда вздумал ухаживать за одной нашей лаборанткой из бактериологической лаборатории, только что из университета к нам на работу поступила. Девчонка как девчонка, не особенно красивая, не знаю, чем уж она ему так приглянулась. Только проблема была в том, что у нее уже был парень, за которого она вскоре вышла замуж. Ну вот, пока она не вышла, наш Дмитрий Сергеевич все ходил за ней, как дурак, страдал. А как вышла, так он перестал ходить, зато страдать стал еще больше!
Секретарша от души рассмеялась, я, признаться, плохо понимала, чему – история, на мой взгляд, была скорее грустная. Впрочем, слишком давняя, чтобы иметь какое-нибудь отношение к его смерти. Тем не менее делать мне сейчас все равно было нечего, и с этой лаборанткой неплохо было бы поговорить. Когда нет конкретного плана расследования, начинаешь тыкаться наугад, и иногда это помогает.
– Скажите, а как зовут эту женщину? – спросила я. – С ней вообще как-нибудь можно встретиться и поговорить?
– А зачем? – искренне удивилась секретарша Маслина. – Она-то уж точно ничего не знает, с той поры как вышла замуж, Дмитрий Сергеевич с ней почти не разговаривал.
– А что, она так и работает у вас в лаборатории? – удивилась я. – Ну да! – усмехнулась секретарша. – Ей-то от происшедшего какая печаль? Это наш Дмитрий Сергеевич с той поры в лабораторию ходить не любил. А приходилось – работа такая!
– И где ее сейчас можно найти?
– В бактериологической лаборатории, на своем рабочем месте, – отвечала секретарша. – Она у нас в полуподвальном этаже, по этому коридору до конца, там начнется лестница. Вы только прямо сейчас идите к этой барышне, – продолжала секретарша, – а то у нее обед будет. Наташа Кузьмина ее зовут. Правда, поговорите с ней. Может, она вам что-нибудь и расскажет.
Секретарша снова от души рассмеялась, повернувшись опять к своему компьютеру, а я отправилась в бактериологическую лабораторию искать там сотрудницу Наташу Кузьмину.
Это оказалась довольно полная, небольшого роста молодая женщина, симпатичная, но, пожалуй, далеко не секс-бомба, встретившая меня радостным восклицанием. Оказалось, она регулярно смотрит ток-шоу «Женское счастье» и, конечно, мечтает в одной из них поучаствовать. На сто процентов я этого обещать не могла, но постараться включить ее в число претенденток честно, не кривя душой, пообещала. Однако едва я назвала фамилию Верейского, лицо ее омрачилось.
– Зачем это вам? – спросила она своим чуть глуховатым голосом. – Между нами отношения давно кончены, я с ним даже почти не разговаривала.
– Если его убили, – сказала я, – значит, кто-то хотел этого.
– Вы думаете, это я его убила?
– Нет, – сказала я совершенно искренне. – Но, может быть, вы знаете, кто хотел его смерти?
