– Описываем и изымаем! – удовлетворенно кивнул Васин, вылезая из подвала и вытягивая за собой тюк со шторами.
– Мое это! – взвизгнула хозяйка.
– Вот и хорошо! – улыбнулся Васин. – Запишем как признание.
– Что делается! – заорала Яна. – Фашисты нас убивали! Теперь эти!
– Ты что, Яна, советского милиционера с фашистом равняешь? – пристально посмотрел на нее участковый.
– Аспид ты! – крикнула она. – И все дела!
Наконец, протокол был завершен. Все шумное население дома выперли наружу. Кого-то отправили гулять. Кого-то запихали в автозак для последующего разбирательства.
Васин остался с хозяйкой наедине.
– Та-а-ак, гражданка Макаенок, – оперуполномоченный внимательно посмотрел на надувшуюся, как мышь на крупу, хозяйку. – Кража государственного имущества. До десяти лет лишения свободы.
– Что?! – она едва не подпрыгнула.
– Шторы откуда? С лесозавода государственного. В вашем доме. Так что собирайтесь. В тюрьму пора.
– Не знаю, что за шторы. Откуда взялись.
– Вы только что обратное говорили. Кто кричал «мое»?
– Я не про мешки, а про грабли, которые там.
– Считай, что на грабли ты уже наступила. С кражи госимущества тебе не спрыгнуть.
– Я не крала!
– Знаю. Милош крал.
По тому, как Яна вздрогнула, Васин понял, что попал в точку.
– Семейный подряд, – продолжил он. – Милош крал. Ты хранила и сбывала. Так что соучастие по-любому. Готовься на десять лет. Попрощайся с домом, с родней. Долго их не увидишь.
Она очумело посмотрела на него. И вдруг жалобно всхлипнула:
– А кто эти десять лет детей кормить будет? Пропаду-у-ут, родненькие!
В Васине не к месту проснулся тот самый надоедливый рефлекс жалости. И это почувствовала цыганка.
– Нельзя мне в тюрьму, – жалостливо напирала она. – Пойми, касатик!
– Раньше об этом надо было думать, – буркнул недовольно Васин. – Прежде чем воровать.
– Э, какой ты глупый. Вон птица – она же не может не летать. А цыган не может не воровать.
– А судья – он не сможет тебе за это срок не дать…
– Служивый, ты мне помоги, да, – заискивающе произнесла Яна. – В долгу не останусь. Я все тебе отдам. Хочешь, золото бери. Не все, но…
– Ты говори, да не заговаривайся! Чтоб советский милиционер на твое золото позарился! – со злостью произнес Васин.
– А-а, – махнула рукой цыганка. – Жизни ты не видел.
Васин хмыкнул. Что-то ему постоянно напоминают в последнее время об этом.
Из вороха юбок хозяйка вытащила неожиданно чистый, выглаженный и накрахмаленный платок, вытерла глаза и вдруг совершенно деловито и жестко произнесла:
– Я же вижу, ты не за тюками этими проклятыми приехал. Тебе чего надо?
Так, объект к доверительной беседе подготовлен. Простой вроде способ – или в тюрьму на почти вечность, или говори. И ведь действует практически безотказно. Ибо свобода – вещь дорогая. За нее надо платить по самым высоким расценкам.
– Помнишь, к тебе приезжал Копач? – спросил Васин напряженно, ответ значил много.
– Приезжал какой-то оглоед, – кивнула Яна. – Так и представлялся. Я его не знаю. Говорил нагло, что он наш родственник какой-то далекий. Но цыгане все родственники далекие.
– Но Милош-то его знал?
– Знал. И боялся. Говорит – сильно жуткий человек. Руки в крови по локоть. Мы же не убийцы. Мы воры. А этот как глянет своим глазом волчьим, уф, аж внутри все сводит… Говорила Милошу, не связывайся с ним.
– А он связался, – кивнул Васин.
– Тот его на работу какую-то все подбивал.
– Какую такую работу?
– А я что, спрашивала? Мне что, это надо? Да чтоб ему кол в горле встал, этому Копачу! – воскликнула с яростью хозяйка. – Навел на нас всю свору служивую!
– Когда последний раз Копач приезжал?
– Несколько дней назад. Сейчас припомню.
Яна подумала, пошептала под нос, загибая пальцы и выдала – 14 мая. Как раз после налета на дом священника в Березах.
– Золото при нем было. Много. У Милоша глаза загорелись. Очень ему пара вещичек понравилась. Крест такой золотой. Он и пристал, мол, отдай, я заплачу. А Копач этот, чтоб его корова копытом в лоб лягнула, говорит: нельзя вещи оставлять. Это поводок, который нам на шее затянут.
– Что дальше было?
– Уехал он. Перед этим купил у меня несколько золотых вещей. Дешево отдала.
– Где украла? – поинтересовался Васин.
– Нашла! – с вызовом воскликнула цыганка.
– Зачем купил, если считал, что золотые вещи опасные? – не понял оперативник.
– Сказал, что отдаст своему человеку на переплавку.
– Что за человек? Не сказал?
– Да то ли сказал, то ли не сказал.
– Дословно.
– Йосик со Щипка…
Ломов с Апухтиным прибыли из Москвы на следующий день после «войны» в Лунево. После обеда в кабинете следственной группы Васин доложил о результатах мероприятий, отдал исполненные им протоколы.
