Мы не спеша едим, а потом, я еду к себе на работу, а он в салон. Неделя проходит в обычном для нас режиме. Больше никаких серьезных разговоров и глупых ссор. Но я много размышляю, потому что Фед подтолкнул меня к тому, что я очень долго не хотела видеть. Мне сложно сразу принять решение, я пытаюсь договориться с самой собой, но к концу месяца окончательно понимаю, что почти ненавижу свои будни – настолько они выматывающие.
– Я решила уволиться, – сообщаю ему первому, когда заявление уже подано и отработать осталось одну неделю.
В этот вечер Фед предложил поужинать в новом ресторане рядом с его самым первым тату-салоном, и я еду туда сразу с работы, встречаясь с ним уже внутри. Когда заказ сделан, у меня больше не остается терпения держать все в себе и, я буквально выпаливаю эту новость, зарабатывая удивленно приподнятые брови и пристальный взгляд.
– Ты уверена?
– Да, уверена, – отвечаю твердо. – Понятия не имею, чем займусь, но у меня папа и парень миллионеры, так что с голым задом не останусь.
– Вот значит как? – улыбается он. – Извини, дорогая, но я обещал маме, что если и возьму на полное содержание какую-нибудь меркантильную девицу, то это будет моя жена.
– Это предложение, Дубов?
– Нет, я просто пытаюсь намекнуть, чтобы ты с денежным вопросом обращалась к отцу, а не ко мне, – издевается надо мной этот клоун, получая салфеткой в лицо.
– Вот ты жмот!
– А ты охотница за папиком!
– Ты недостаточно богат для папика, – показываю ему язык. – Вот станешь долларовым миллионером – тогда и поговорим.
Этот нелепый разговор прерывает официант, принесший нам напитки, а после его ухода, Фед снова становится серьезным.
– Ты действительно не хочешь больше работать там? Сама ведь говорила о перспективах.
– Говорила, – признаю со вздохом. – Но мне не нравится то, как быстро летит время, пока я пропадаю в офисе, сама не замечая, как утро перетекает в вечер, а я, оказывается, даже поесть забыла. И ради чего так надрываться? Ты был прав, папе все равно, он не оценит меня по достоинству, а я даже не люблю то, чем занимаюсь. Не представляешь, какую я ощутила свободу, когда написала заявление об уходе! Мне не терпится поскорее доделать все дела и просто никогда больше не видеть свой кабинет.
– Я рад, – играя моими пальчиками, серьезно говорит он. – Теперь ты понимаешь, почему некоторые из нас рискуют ввязаться во что-то новое, хотя родители уже приготовили им трамплин для успешной карьеры в семейном бизнесе.
– М-м… насчет этого. Мне жаль, что я осуждала тебя, – говорю неловко, потому что в нашем прошлом были моменты, когда я не понимала, какого черта ему сдались эти тату-салоны, когда его ждала империя отца. – Может, я немного завидовала, потому что у тебя было то, чего я так хотела от собственного папы, но ты отказался от этого, не моргнув и глазом.
– У всех нас есть свои моменты незрелости, – усмехается Фед. – У меня чуть больше, чем у других, так что никаких больше осуждений, Стужа. Если завтра ты захочешь открыть зоопарк или стать скульптором, я и глазом не моргну. Как ты сказала, деньги у нас есть.
– То есть, по-твоему, я стала бы невостребованным скульптором, не приносящем деньги?! – оскорбляюсь я.
– Значит, говоришь, через неделю ты свободна от всех обязательств на работе, да? – ловко соскакивает он с темы. – Как насчет того, чтобы немного развлечься? Я слышал, Алексу очень понравился отдых в Ирландии. Может и мы рванем?
– Давай! – воодушевляюсь я. – Блин, а может еще куда-нибудь? На сколько ты можешь уехать без вреда для бизнеса? Мы могли бы устроить себе тур по Европе, как в том фильме!
Эта мысль полностью захватывает меня и я просто не могу перестать болтать, попутно ища в телефоне информацию и совершенно забывая о еде, которая стынет на тарелке, пока Фед пытается немного притушить мой пыл, угрожая съесть все, что я заказала.
