Открыв глаза, он совершенно не помнил сна, кроме горячего поцелуя и дикого желания продолжить. Только вот с кем? Всячески отгоняя мысли о человечке, которая уже с утра умудрилась затесаться в его голову, Ршшик опять выехал на патрулирование, доказывая самому себе, что он чего-то стоит, что его выдержка никогда не откажет. Уж этим он может гордиться. Вечером, напившись снотворного зелья, уснул. И следующий день в точности повторил предыдущий. Комендант вызвал его вечером четвертого дня, сообщив, что в городе орудует шайка, убивая и грабя приезжих. И, между прочим, заметил, что его пленницей никто не заинтересовался, хотя он рассчитывал хотя бы на храм, потому что теперь ее никто точно не возьмет. Не выдержав нейтралитета, драук лениво спросил в чем, собственно, дело. Оказалось все просто: человечка не принимала пищу с самого начала, а через сутки перестала принимать и воду. Ршшик судорожно сглотнул, сердце сжалось внезапной тоской, удивляя самого обладателя этого органа. Молча встал и пошел в подземелье, где была камера.
На открытие двери человечка не отреагировала. На полу в кувшине стояла вода, в плоской чашке каша с куском хлеба. Все не тронутое. Ршшику хотелось заорать на все подземелье:
- Да что ж ты делаешь? – хотя и так было понятно. Не хотела жить в неволе, поэтому выбрала смерть. Вольному воля, но почему тогда так карябает больно? Тут его впервые стукнуло, что он даже ее имени не знает, не спросил! Раньше никогда у пленников именем не интересовался: какая разница, лишь бы деньги за них дали, а сейчас это его в очередной раз неприятно удивило.
Чтобы привлечь внимание, прокашлялся, но она не отреагировала. Тогда решил подать голос:
- Ты почему не ешь и не пьешь? – и тут же укорил себя: «Глупо, очень глупо такое спрашивать, весь и так понятно». Женщина не шевелилась, хотя по напряженной спине было ясно, что она не спит и в сознании. Разозлился. Пусть делает, что хочет и как хочет – это ее жизнь. Вышел захлопнув дверь и провернул замок, закрывая камеру. Прислонился горячим лбом к холодной стене, пытаясь понять самого себя, и уловил, не слухом, вибрациями, тихий плач, который скрутил, сжал уже не сердце, душу. Приложил горячие ладони к холодным камням подземелья. Нет, не легче, совсем никак.
- Что же ты сделала со мной, ведьма? Почему я так на тебя реагирую? – еле слышно прошептал он, облизнув внезапно высохнувшие губы. Не было сил слушать этот тихий, надрывающий душу плач, и не было сил уйти. Не помогала даже злость. Отлепившись от стенки, Ршшик отпер камеру, решительно подошел к женщине, повернул ее лицом к себе. Нет, она не всхлипывала, плакала молча, и это было жутко: слезы текли из-под закрытых век градом, без звука. Драук поднял ее на руки, прижав к себе, пошел к выходу, сказав подошедшему к нему стражнику, что забирает себе свою пленницу, раз за столько дней не удалось ее выгодно продать. Стражник равнодушно пожал плечами и освободил проход, а Ршшик с грузом двинулся к своему дому, предварительно накинув на женщину плащ.
Дома, сгрузив женщину на кровать, драук набрал в кружку воды, накапал успокаивающего зелья и заставил ее это выпить. Намочив полотенце, обтер ей лицо и руки, потом заварил травяной напиток, стал готовить еду и поймал себя на мысли, что ему все это нравиться: касаться ее, ухаживать за ней, даже просто смотреть. Она ослабела за эти пять дней. Вяло выпила кружку напитка, через нехочу, под его настойчивые уговоры съела пару-тройку ложек очень жидкой каши и сразу же уснула.
Поев, убрав за собой, Ршшик все шагал и шагал, потом решился, вошел, сел, а потом и лег возле нее. Откинув прядь золотисто-медных волос, он любовался ее лицом, осторожно прикасаясь, чтобы не разбудить, гладил щеки, притронулся к носику, обвел пальцем контур губ. После последнего действия скакнуло сердце и разгорелся внутренний жар, шептавший, что можно сейчас сорвать поцелуй, ведь завтра, когда она придет в сознание, не позволит целовать себя. Он гнал от себя эти мысли, но они возвращались к нему с настойчивостью бумеранга.
С дико бьющимся сердцем этот суровый и выдержанный воин, взволнованный как мальчишка перед первым свиданием, нежно, почти невесомо, коснулся губ женщины, чуть лаская и понимая, что она откликается на поцелуй. Драук уже не сдерживал себя. Он хотел почувствовать ту головокружительную эйфорию, как после первого поцелуя в камере. Не хотелось больше сдерживаться и лгать, прежде всего, самому себе, что ему это не нужно. Нет, ему это нужно, очень нужно. Ему нужна эта женщина, имени которой он не знал. Поцелуй, долгий и страстный, совершенно сбил ему дыхание. Мужчина, уткнувшись в макушку своей пленницы, прошептал:
- Какая ты сладкая! Невыносимо вкусная! – и обнял ее, прижимая к себе. Он первый раз, после встречи с ней, спокойно и безмятежно заснул, впрочем, даже во сне, не выпуская ее из рук.
***
