Яркая реклама сменилось заставкой экстренного выпуска криминальных новостей. Симпатичная барышня с напряженным лицом долго и красочно сообщала о том, что сегодня утром в нашем славном городе было совершено дерзкое убийство. Из ее монолога я поняла, что оперативники застали страшную картину, приехав по вызову в один из элитных районов города, — у подъезда их встретила целая бригада охранников, которые растерянно пожимали плечами, не понимая, как преступник мог попасть в квартиру. Только потом, когда картина случившегося была ясна, ведущая сообщила имя жертвы: Екатерина Захаровна Малявина.
Дальше следовал перечень ее достижений на оперной сцене и короткий рассказ о планах на будущее, которым уже не суждено сбыться. Я с нетерпением ждала, когда назовут имя убийцы.
— У правоохранительных органов уже имеется подозреваемый, — порадовала телезрителей ведущая программы. — Более того, есть все основания утверждать, что вчерашнее убийство журналиста Бородина и смерть Малявиной связаны между собой.
Остальное я слушала вполуха, понимая, кто у наших правоохранительных органов подозреваемый номер один. На несчастного Крапивина хотят повесить уже не одно, а два убийства, а это значит, что в игру против него вступил какой-то могущественный человек с деньгами и связями. И этот человек очень обижен на журналиста, раз уж он решил пустить в бой тяжелую артиллерию и пошел на двойное убийство.
Эдуард Петрович, пребывая в неведении относительно своего плачевного положения, отчаянно убеждал супругу, что ему необходима именно моя помощь, потому что никому другому он уже не доверяет, но доводы его не казались Марусеньке убедительными, и она уже в третий раз ставила мужу условие: или я, или она.
Выключив телевизор, я пришла на кухню. Крапивин заметил мою обеспокоенность и спросил:
— Какие-то проблемы?
— Да, Эдуард Петрович. Мне необходимо уехать…
— Я с вами.
— Эдуард Петрович, на этот раз вы останетесь дома, ехать со мной небезопасно.
— И тем не менее я поеду, — настаивал он.
— И я поеду, — встряла Мария Аркадьевна.
— Нет, — мы с Эдуардом Петровичем воспротивились желанию Крапивиной участвовать в опасном деле.
Наверное, мы бы еще долго спорили и убеждали друг друга, кому ехать, а кому оставаться дома, но тут зазвонил мой мобильный, и я с радостью убежала в комнату, лишая себя «удовольствия» наблюдать вторую серию затянувшейся семейной разборки.
— Женя, — звонил Мечников. — Крапивина пропала. Наблюдавшие за ней оперативники утверждают, что видели подозрительный красный «Фольксваген», на котором, предположительно, увезли Марию Аркадьевну. Я хочу услышать от тебя объяснения.
— Костя, это была вынужденная мера.
— Женя, неужели ты не понимаешь, что своими действиями еще больше усугубляешь положение Эдуарда Петровича? — Костя позволил себе перейти на повышенные тона. — Ты слышала про убийство Малявиной?
— Да, только что по телевизору видела экстренный выпуск новостей.
— А ты знаешь, что вас с Крапивиным опознали охранники? Зачем вы приходили к ней, зачем устроили этот маскарад с фоторепортажем?
— Костя, квартира Малявиной просто напичкана видеоаппаратурой, — я проигнорировала вопрос Мечникова, — неужели на записи не видно, кто убийца?
— Видно, но только со спины, лицо было спрятано под маской. Но человек очень напоминает по фигуре Эдуарда Петровича.
— А когда ее убили? Может, у нас есть алиби на это время…
— Ее убили ночью. Можно полюбопытствовать, где вы были этой ночью и сколько человек могут это подтвердить?
— Да, — с грустью ответила я. Петля на шее Крапивина все больше и больше затягивалась. Единственный способ доказать его невиновность — действовать.
— Костенька, — я решила закончить разговор с другом. — Спасибо тебе огромное за информацию, я должна бежать, мне надо еще кое-что проверить, потом я тебе перезвоню.
— Сидите дома, — успел выкрикнуть Мечников, после чего я отключила телефон и продолжение его наставлений не услышала.
Использовать мою машину стало опасно, бдительные оперативники все-таки успели меня заметить и теперь наверняка будут проверять все красные «Фольксвагены». Играть в догонялки с нашей милицией мне не хотелось. Нужна была другая машина, и я вспомнила об Олеге Проханове, который мечтал продать мне свою старую инкассаторскую машину. Я немедленно набрала номер Олега.
— Привет. Я согласна купить у тебя машину, — выпалила я, едва он поднял трубку.
— Правильное решение, — обрадовался Проханов, — ты не пожалеешь, машина класс…
— Можешь сейчас пригнать ее туда, куда я скажу?
— Без вопросов, — быстро согласился он. — Говори адрес.
Я не стала называть ему адрес нашего убежища, попросила подъехать к супермаркету на улице Качалова, который находился в пяти минутах ходьбы от дома.
— Уже еду, готовь денежки.
