Дождь осадил пыль, в небесах промелькнула молния. Она стряхнула со лба воду, закрыла глаза и подняла голову к небу. «Тор, где же тебя носит, когда здесь ты так нужен?»
========== Глава 1. — Пепелище ==========
Темные тучи сгустились над Ванахеймом. Там, вдалеке, виднелся дым. На рассвете снова было сражение, и Сиф казалось, что нет им конца. Воздух пропитался солью и медью.
Фандрал прислонился к черной от гари осине и зажал рану в животе. Фандрал больше не разряжал тишину нелепыми шутками, не высмеивал неуклюжесть Вольштагга, который отправился на поиски носилок. Последний целительный камень они израсходовали на прошлой неделе, но несчастную так и не удалось спасти. Сиф знала: никакая волшба не может дать отсрочки от зова Хель. А также она знала, что без асгардского войска, без Тора война в одном из самых спокойных мест Иггдрассиля будет проиграна.
Сиф опустилась к корням осины и посмотрела на снующих по полю ванов, которые безуспешно искали раненых. Холодный ветер пробирал до костей.
Сколько еще им ждать явления могучего Тора? Сердце неприятно ныло. Если он не остановит Локи, то зря Всеотец нарушил законы мироздания, чтобы перенести Тора в Мидгард, зря ослабил защиту дальних земель, которые теперь ей и троице воинов необходимо удержать любой ценой. Заплатить жизнями за деяния безрассудного, помешанного на власти принца. Что может быть лучше? И все наверняка сложилось бы иначе, если бы с полгода назад Фригг каким-то немыслимым образом не узнала, что упавший в бездну гаденыш жив.
Сиф вцепилась пальцами в сухую траву. Пару недель назад Ванахейм был зелен и ярок. Сейчас же… Пепел повсюду. От густого леса осталась горстка деревьев на западе. Остальные выжжены дотла. Как почти все в этом мире. Сплошное пепелище.
Магия, которой был пронизан Асгард, магия — связующее звено между мирами Иггдрассиля — иссякла по мановению руки Одина. Разрушенный стараниями Локи Бифрест вновь отстроили. Поврежденный механизм заменили, но на защитный купол энергии не хватило. Возможно, через пару лет мост удалось бы отстроить без подобных жертв, но из-за кампании по спасению неуемного принца действовать нужно было без промедлений. Интересно, на что еще пойдет Всеотец, чтобы вернуть своего непутевого сынка? Заставит светило вращаться в другую сторону, или смертей половины жителей Девятимирья будет достаточно? Ведь это вопрос времени, когда йотуны или огненные великаны поймут, как ничтожны силы Золотого мира — вот тогда и разразится настоящая война.
— Он скоро придет, ты же знаешь, — прошептал Фандрал. Хогун наложил ему повязку, влил в горло обезболивающее и приказал Сиф от «героя» ни на шаг не отходить. Безрассудному храбрецу хотелось добротно врезать. Но, не прикрой он ее, может, сейчас Сиф и сидеть бы с ним не пришлось. — А тебе, милая леди, не мешало бы и щит раздобыть. Не все же кинутся тебя спасать.
Будто бы и без его слов это не было ясно. Раздражение, что роилось в груди, порывалось выбраться наружу со злыми упреками, а тот, кто в этом безумии был виновен, находился вне зоны досягаемости. Фандрал накрыл своей рукой ее руку. Сиф удивленно уставилась на него. Он поморщился, обхватил себя поверх повязки и уложил голову на ее плечо.
— Он придет. Притащит раскаявшегося или не раскаявшегося братца в отчий дом, накинет поверх мощных плеч алый плащ, пройдет по Бифресту. А потом ты кинешься к нему на шею, обнимешь и примешься целовать в уста.
— Хорошо, хоть не в алые, — протянула она. Сиф заметила его недоуменный взгляд и уточнила: — Хорошо, хоть уста не алые.
— А что, занятная деталь. Самое то для полноты картины. Так и вижу, как он их подкрашивает, — насмешливо хмыкнул Фандрал. — Надеюсь, они там знатно в Мидгарде повеселятся. Потому как тут до пира в честь победы слишком далеко.
«Зато к смерти здесь ой как близко».
Невдалеке с кем-то переругивался Вир — один из друзей детства Хогуна. Беспечности ванов нет предела: всю жизнь прожили под защитой Золотого мира, и свою армию держать в должном состоянии им было явно недосуг.
Теперь же, когда темное войско начало победоносный марш по землям и разоряло никогда не славившихся золотом и прочими богатствами ванов, вспомнилось долговое обязательство с прадедом Одина. Но Асгард не спешил с подмогой. Причина была весьма прозаична: ослабленные восстановлением Бифреста асгардцы не могли оставить себя без защиты.
Поговаривали, если бы не Страж, то темные вторглись бы на территорию столицы. Верить слухам не хотелось. Сиф гнала прочь навязчивую мысль, что не мешало бы Одину поделиться правдой с честным народом. А когда она напрямую спросила об этом у Тора и получила ответ, смутно похожий на просьбу не лезть не в свое дело, Сиф поняла: за недомолвками таится нечто большее, чем нежелание поднимать панику. У деяний Одина всегда есть скрытые мотивы — это Сиф уяснила очень давно, еще задолго до истории с изгнанием Тора.
— Не смей засыпать, слышишь? — она до боли сжала руку Фандрала.
