– Ай, ай! – схватился за голову Скворцов. – Это ребенок Саввы!.. Что ты наделал, гад?! Сволочь, маньяк, убийца!.. – Он дрожащими пальцами схватил стеклянную банку с водой, жадно отпил чуть ли не половину и продолжил: – Мы прямо в ванне с водой расчленили ее: я поддерживал, а Савва острым ножом… Потом спустили воду и залили свежую. И так несколько раз, пока кровь не смылась вся. Пока разделывали труп девушки, Савва тихо рыдал, сожалея, что убил свою любовь, и что другого выхода у него не было, иначе милиция, тюрьма, расстрел. Далее встал вопрос, как спрятать тело, чтобы никто не смог найти. Закопать ее где-то в лесу не представлялось возможным, поскольку земля была еще не оттаявшая. В это время я уже ушел из морга и копал могилы, это натолкнуло Савву на идею. Он предложил мне выкопать могилу поглубже, чем стандартную, там и похоронить девушку под гробом другого человека.
– А зачем кромсали ее?! – вновь не выдержала Яковлева. – Так бы целой и похоронили!
– Суд да дело, пока решали вопрос с сокрытием трупа, Савва решил хранить ее в холодильнике…
– Уроды! – воскликнула Людмила. – Мясники!
– Слушаем дальше, – кивнул в сторону задержанного Обручев. – Не отвлекайся.
– Я взял у начальницы кладбища Марфы наряд на копку могилы, но выкопал недостаточно глубоко, как того требовал Савва. На дно могилы побросали одежду девушки, а сверху мешок с ее останками. Когда все это засыпали песком, глубина могилы оказалась мелковатой. Савва стал ругаться, что положит меня в эту могилу и закопает вместе с покойницей. Мы вытащили мешок и временно спрятали в старой провалившейся могиле, забросав сверху землей. Савва потребовал, чтобы при копке следующей могилы я перепрятал труп девушки там. Но все пошло не так, во время похорон обнаружили вещи убитой…
– Откуда ты об этом узнал? – спросил Обручев.
– Когда я пришел на кладбище, один из рабочих мне и цинканул.
– Как его зовут?
– Капитон.
– Вот гаденыш, изображал из себя незнайку! – выругался опер. – Надо сказать Марфе, чтобы настучала его по темени.
– Узнав, что вещи обнаружены, я спрятался, – продолжил Скворцов. – Один раз сходил к Савве, он, выслушав меня, сказал, что ничего страшного в этом нет, надо только держаться до конца и не признаваться ни в чем. В конце разговора пригласил меня вечером к себе домой попить водочки. Голос его был какой-то ласковый, раньше он со мной так никогда не разговаривал, поэтому у меня закралось подозрение, что этот вечер для меня может оказаться последним в жизни. Я не пошел к нему, а мои подозрения еще больше укрепились, когда я узнал, что Савва меня ищет. Вот так и получилось: я прятался и от ваших, и от своих.
– Да-а, положеньице у тебя незавидное, – сочувствующе покачал головой Обручев. – Сейчас поедем, покажешь, где бросили труп Кашина.
Побродив в конце взлетно-посадочный полосы, обойдя несколько озерков, Скворцов с горечью проговорил:
– Не могу сориентироваться. Привезли-то его по снегу, а сейчас кругом вода. Да и пьяный я был тогда… Помню, что были камыши…
Вернувшись ни с чем в управление, Обручев завел задержанного в кабинет. Налив ему чаю, поинтересовался:
– На очной ставке с Саввой подтвердишь все, что нам рассказал?
– А куда я денусь?!
– Деваться тебе, конечно, некуда, – призадумался оперативник, и вдруг его осенило: – Гоша, а давай его поймаем с поличным!
– Это как? – удивленно вскинул голову Скворцов.
– Ты напишешь записку Савве, что, мол, прячешься по такому-то адресу, и что менты обложили со всех сторон, на улицу вообще не выходишь, поэтому отправил нарочным письмо.
– А что в письме? – насторожился задержанный.
– Напишешь, что хочешь встретиться с ним, чтобы обсудить дальнейшее твое положение. Найдем подходящую квартиру, ты будешь находиться там, но не один – мы будем рядом. Когда он придет, поговори с ним, а мы весь разговор будем записывать на магнитофон…
– В том числе запишете и мое убийство, – прервал оперативника Скворцов. – Он же придет убивать меня.
– Я же говорю, что мы будем рядом. Он тебя сразу убивать не будет, попытается узнать все, что ты знаешь о ментах, которые тебя ищут, выяснить, проболтался ли ты кому-нибудь об убийстве. А для этого, чтобы у тебя развязался язык, и ты потерял бы чувство опасности, он обязательно угостит водкой. Вот тут-то мы его и скрутим.
– Хорошо… Согласен. Когда начнем?
