Она, конечно же, думала: «Все ли с ним в порядке, жив ли, не напали на него другие враги?» Все ее смелые, решительные действия против собаки были вызваны только защитой своего чада. В любой другой момент, будь она одна, маралуха убежала бы от опасности на своих грациозных, крепких ногах. Но сейчас она была матерью. И этим все сказано.
Страх перед человеком пересилил чашу весов в поведении зверя. Человек был рядом. Таил в себе большую опасность не только для нее, но главное – для детеныша, который в эти мгновения находился в стороне, один. Инстинкт самосохранения подсказал, что надо уводить мараленка от смертельной опасности. И это было правильным решением с ее стороны.
Резко сорвавшись с места, заботливая мать в два прыжка пересекла поляну и скрылась в густых зарослях ерника. Затем оттуда послышалось негромкое муканье и за тернистой колкой показались два силуэта: маралуха, прикрывая своим телом дитя, уводила за собой мараленка, такого маленького, пыжикового, пятнистого. Вероятно, родился он не более двух недель назад. Еще какие-то мгновения, несколько шагов – и звери растворились в глухой тайге. Целые и невредимые. Гордые и неповторимые. Сильные и хрупкие, изящество природы, созданное за многие века существования в этой среде.
– Ну что, насмотрелся? – улыбнулся старший Топ.
– Да уж, – все еще переживая ситуацию, ответил Кирилл. – Особенно, когда ты на нее «цыля» орал. Как на корову дома.
А как больше, если она «русских» слов не понимает!
– Жалко, ружья не было. Мясо под носом было, – с сожалением вздохнул Кирилл. – Тут даже промазать стыдно.
– Ружье было бы, все одно стрелять не стал.
– Почему?!
– В матку? Молочную?! Ну, ее бы завалил, а с ней пришлось бы и пыжика. Один-то он, сейчас еще не выживет… Знаешь, что старые люди считают? Грех это великий – стельных бить и матерей с детками. Примета очень плохая. Говорят, кто мать с дитем убьет, у того семьи не будет.
– Да ну уж? – недоверчиво переспросил поникший Кирилл. – Точно?
– Не знаю, – ответил Топ. – Не пробовал. И не буду. И тебе не советую. Что, с голоду пухнем?!
– Это так… только вот припугнуть-то надо было, чтобы на Кучума не кидалась.
И то верно. Переживая встречу, совсем забыли о кобеле. Забеспокоились, присвистнули: Кучум, где ты? Побежали в кусты. Смотрят, а кобель к ним на зов идет. Тяжелый, понурый, покачивается из стороны в сторону.
– Что с тобой, дорогой? – наклонились братья к собаке.
А тот вроде ластится, хвостом крутит. Братья осмотрели его со всех сторон, нигде крови нет, все цело. Ноги гнутся, переломов нет.
– Хух ты, слава богу! Вроде все нормально. Топ скинул свою котомку, достал пирожок матушкиной выпечки, бросил собаке. Кобель даже не понюхал. Лег, морду на лапы положил.
– Во заелся! Не хочет, – поднимая с земли угощение, недовольно проговорил Топ. – Другой на лету хватает. И посмотрел собаке в глаза, увидел, как потускнели зрачки, понял, что с Кучумом что-то неладное:
– Ты что, дорогой, ударила она тебя копытом?
Кобель нехотя помахал хвостом, раскрыл пасть, улыбнулся хозяину. По его угрюмому виду можно было понять, что где-то внутри него есть боль, с которой он не может справиться.
А хозяин настаивал:
– Ну, давай, поднимайся. Расхаживаться надо. Тебя никто не заставляет бегать далеко. Просто иди сзади, надо идти, – приподнимая Кучума, говорил Топ. – Вот так, перебирай лапами, – и легко подтолкнул собаку на ход.
Кучум побежал вперед, даже обогнал идущих на несколько метров, повернул голову, хотел проверить направление, в какую сторону идти. Узнал, хотел побежать, но пошел шагом, раскачиваясь из стороны в сторону. И вдруг завалился на правый бок, неестественно запрокинул голову назад, вытянулся во всю длину тела, глубоко вздохнул и… умер.
Братья застыли от неожиданности. Все еще не веря в произошедшее, Топ пытался приподнять бездыханное тело, тормошил Кучума. Но тот не подавал каких-то признаков жизни. Острые уши поникли. Наполовину закрытые глаза заполнились чернотой безжизненных зрачков. Вывалившийся язык побелел до чистоты тающего снега. По всей вероятности, от удара копыт маралухи у собаки были повреждены какие-то внутренние органы.
Утро. Тихое, беззвучное, спокойное. Как штиль на море. Влажный воздух задремал на поникших лапах деревьев. Нахохлившиеся кустарники покрылись серебристым налетом плесени росы. Напитанная утренней марью трава склонила головы. Где-то далеко, в низине, однотонно булькает ручеек. Высоко в небе остановили свой бег русые облака. В узкие створы черных пихт протискиваются яркие стрелочки лучей восходящего солнца. Притихли, посветлели под ласковыми лучами небесного светила угрюмые горы. Ночные птицы спрятались в густых ветвях деревьев. А дневные, нахохлившись, нежатся, купаются в сладостном тепле наступающего дня.
