24 сентября /суббота/. Ночь ясная, звездная. Ущербная луна сияет в бесконечном пространстве мироздания. Пять градусов мороза. Утром из-за горы выкатилось солнце. Под ним все сверкает — иней на земле, заснеженные горы и деревья, льется серебро реки. Ночью много летал во сне, утром едва встаю — так устал.
Лев Степанович сходил на заездку — рыбы нет. Завтрак у костра. Уже второй день едим в основном картошку с постным маслом. Правда, хлеба ещё немного есть, да и Агафья вчера преподнесла нам каравай, выпеченный в новой подаренной жаровне.
Агафья пишет письмо В. М. Пескову. Жалуется, что Ерофей забрал у неё оба ружья. Осталась она только с тремя патронами, заряженными пулями и со старым ружьем 16-го калибра, из которого страшно стрелять. А ведь зимой волки, а весной обычно приходят пробудившиеся от спячки медведи.
Постепенно день меркнет, затягивает поволока, размытые облачка. Затем вновь яркое солнце. Я чищу картошку, режу на кусочки завалявшийся кусок колбасы — думаю, что у нас получится неплохой обед. Только я подвешиваю кастрюлю с варивом над костром, как в 13 часов 15 минут, вдруг, слышу шум вертолета. Через минуту он делает круг над нами и садится на косе Ерината. Сборы. Быстро в вертолет. Агафья говорит Анисиму, что ждет в гости Антонину «Может по хозяйству поможет». Сожалеет, что не успела написать письмо поздравление моей дочери Валерии, у которой 30 сентября день рождения. Просит передать ей привет и поздравления: «Спасет Бог её!» Идем к вертолету, хозяйка и Тюбик провожают нас. Сегодня за нами прилетел тот же летчик, который нас привозил — Анатолий Михайлович Ларинин. Прощаемся с Агафьей. Глядя на меня, ласковыми, грустными глазами говорит: «Совсем посидел». Благословляет нас в дорогу, шепчет какую-то молитву.
Загружаемся в вертолет, и в 13 часов 59 минут лопасти вертолета начинают медленно раскручиваться. Из иллюминатора хорошо видна наша плотина, перегородившая Еринат и пока не принесшая никакой пользы Агафье. А её сгорбленная спинка уже удаляется к берегу. В 14 часов 04 минуты подъем. Агафья уже поднялась к своей избе и её одинокая фигурка хорошо видна на пригорке. До свидания, дорогой человек! Что приготовила судьба твоему одиночеству? Найдешь ли когда свой путь к людям, и будут ли они к тебе милосердны? Дай Бог тебе здоровья, и минуют тебя все невзгоды!
Прошло восемь лет. Судьба не позволяла нам встретиться с Агафьей. То личные проблемы и занятость на работе, то состояние здоровья. Но главное, для простого профессора, живущего на скудную зарплату, добраться до Агафьи нет никакой возможности — вертолет не наймешь, нужны бешеные деньги. А начальство и видный журналист, изредко летающие к Агафье, взять с собой врача не считают нужным.
В июле 2002 года, казалось бы, судьба улыбнулась мне. Узнаю, что редакция «Красноярского рабочего» организует экспедицию к Агафье. Сразу же приезжаю к главному редактору газеты. Однако оказывается, что экспедиция из 8 человек уже составлена и взять меня с собой они не могут. Дело в том, что на вертолете на Еринат они будут только заброшены, а дальше на своих двух катамаранах уплывут по Еринату и Абакану в Абазу. Экипаж по 4 человека уже укомплектован и мне места в нем нет. На предложенный мною вариант задержать вертолет на время, чтобы я успел поговорить с Агафьей и обследовать состояние её здоровья, дать соответствующие рекомендации и назначить лечение, тоже получен отрицательный ответ. Задержка вертолета даже на час стоит большие-большие деньги. Остается дать участникам экспедиции советы врача по поведению у Агафьи, чтобы избежать опасности её инфицирования и нанесения морального вреда. Передаю Агафье большой привет.
Экспедиция в Саяны состоялась, хотя и не совсем так, как рассчитывали её участники. Подробности о ней читатель может узнать из публикаций в «Красноярском рабочем» в августовских номерах 2002 года. А 21 ноября, во время торжественного заседания, посвященного 60-летию нашей Медицинской академии в Большом концертном зале, я получил, наряду с почетной грамотой мэра Красноярска, долгожданный подарок — весточку от Агафьи. Конечно, Агафья не знала о нашем празднике и не рассчитывала поздравить меня, но вероятно, проведение, все-таки есть, и именно в этот торжественный час дошла до меня дорогая мне депеша Светлого Божьего человека.
Вот что она пишет:
