— Был… Но ты его сорвала, — подтвердил дядюшка. — Ты милая и скромная слишком человечна. Тебя пожалели. А может, просто не зацепила так уж сильно, сегодня и проверим.
Ника вздрогнула.
— Теперь он увидит в тебе коварную лисицу, врага! Кем ты ему на самом деле и являешься! Врага, на которого он добровольно поставил метку.
— А если он попросту меня убьет? — оставалось только удивляться холодной расчетливости дядюшки.
— Это может быть… Но если он убьет тебя, это на некоторое время ослабит всех кошек, они станут уязвимы, и тогда мы всех перебьём.
Вероника осталась стоять с открытым ртом.
— Ну, будет… — закончил дядюшка и удалился.
Вероника придирчиво оглядывала себя в зеркало. Отражение показывало стройную красавицу в ну очень откровенном платье. Да и макияж был под стать — насыщенно-красная помада и густо-черные выразительные стрелки. Ника никогда не видела себя такой. Вызывающе сексуальной, кокетливо-развратной. Казалось, сам образ толкал на манерное поведение, хотелось смеяться заливистей и громче, хотелось мундштук в руку, чтобы курить.
Чтобы немного сгладить картину, Ника перекинула красиво уложенные прядями волосы на слишком откровенную зону декольте. Волосы защекотали. Да, кажется, так лучше и скромней. Можно будет постоять где-нибудь незаметно, поиграть в вазу или кашпо. Может, Алекс не обратит на неё внимание? И тогда дядюшка откажется от претенциозного плана мести, где её отводилась не пойми какая роль…
Дверь тихонько скрипнула, в комнату вошли. Ника невольно напряглась. Адам Яковлевич был здесь.
— О-о, как славно! Какой красивой девочкой ты выросла! — с этим дядюшка откинул пряди, прятавшие чрезмерное декольте Вероники, подхватил пару невидимок и весьма умело для мужчины закрепил пряди так, чтобы было видно и грудь, и линию шеи и… метку.
Ника вся напряглась, там, в густой волне черных волос, пряталось главное сокровище, колечко, вдруг теперь его заметят?! Но дядюшка явно увлекся совсем другим ракурсом племянницы.
Вдруг что-то жестко легло на горло, не давая дышать. Ника хрипло ойкнула и отпрянула, оказалось, это Ветерок застегнул на шее девушки… ошейник.
Самый настоящий ошейник!
— Что это?! — изумилась Ника.
— Это мои гарантии, что ты не сбежишь.
— У вас есть гарантии и получше, — заметила Ника, она весь день думала о Маргарите, строила планы по освобождению горемычной подруги, так опрометчиво её любившей.
— Есть, — согласился старый шакал. — Но мне нравится, когда ты послушная. Будешь сильно выпендриваться, тебя хорошенько ударит током, сбежишь…
— Сбегу — Маргарита умрет, — заметила Ника.
— Это-то, конечно, да… Но кто думает о других, когда свобода так близко?
Ника не стала уточнять, видимо, в мире старого прокурора — никто…
— А еще мне хочется посмотреть на лицо Алекса Мамаева, когда он увидит тебя настоящей лисицей. Моей ручной, дрессированной лисицей. С его меткой…
Да, наверное, картина действительно оскорбительная, да еще и выставленная на всеобщее обозрение… Все кланы увидят, что Алекс Мамаев поставил метку на настоящую сучку, да только поводок не в его руках.
— Антон будет ждать тебя через десять минут, девочка. Не задерживайся!
Вероника не удостоила дядюшку взглядом, она посмотрела на столик, где лежал дневник отца. Ника читала его весь день, в перерывах между мыслями о спасении Маргариты. Описанные там вещи вызывали оторопь. Мамаевы рисовались настоящими чудовищами, особенно Алекс. Казалось, весь бизнес олигарха построен на костях и крови. В дневнике были цифры, Нике казалось, что счет шел на тысячи. Вероника, конечно, догадывалась, что деньги не пахнут… но что настолько пропитаны кровью. Было откровенно мерзко.
Волей-неволей она переставала испытывать симпатию даже к существам, хоть немного причастным к семейству Мамаевых, что говорить о самих членах семьи. Нике было до брезгливого противно.
А теперь ей надо соблазнять одного из самых разнузданных и кровожадных убийц в мире. Судя по записям, Алекс Мамаев по степени тяжести преступлений тянул на южноафриканского диктатора, подвергшего настоящему геноциду целые народы.
Ника передернула плечами. Всё это было мучительно, еще несколько дней назад она была просто влюбленной девушкой, мечтавшей о новой встрече с избранником. Она очень скучала тогда, тосковала. А теперь приходилось принимать, что герой её грез — настоящее чудовище.
Хотелось убежать. Куда-нибудь далеко, например, в Бразилию…
Ника тяжело вздохнула, на карте её жизни Бразилии не существует… Вон, одна уже убежала. Вероника молилась всем богам, чтобы Марго просто держали где-нибудь в застенке, только бы не в ангаре Адама Семиградского!
Делать было нечего, надо было спускаться и ехать на «праздник».
Тоха уже ждал, в отличии от Вероники, юноша был одет очень стильно и выдержанно.
— Ого, — Антон явно растерялся, увидев Веронику. — Выглядишь, конечно, чудесно… Но…
— У каждого своя роль в этой пьесе, не так ли? — усмехнулась Вероника, похоже, братец не до конца осознавал, какая именно роль отводилась его новоявленной сестрице.