Тайфун полностью

В центральном командном посту наступила тишина. Огромная субмарина скользила, зажатая сверху льдом, а снизу — илистым дном.

Пинг!.. Пинг!.. Пинг!..

— Тринадцать узлов.

Вдруг лодка содрогнулась всем корпусом. Тряска быстро перешла в поперечные толчки и рывки. «Байкал» пересек нижнюю границу мертвой зоны — диапазона скоростей, при которых его вертикальный руль становится неэффективным.

Марков вспомнил про одного командира, который обнаружил мертвую зону, войдя в Кольский залив не с той скоростью, и выскочил прямо на берег с вывернутым до отказа бесполезным рулем.

— Четырнадцать узлов.

Вибрацию вызывали быстрые потоки воды, огибавшие корпус лодки, которые образовывали за кормой завихрения и ударялись в руль.

— Наш курс... стабилизировался! — в голосе Гаспаряна сквозило изумление.

— Следи за скоростью! — крикнул Марков.

Если скорость превысит верхнюю границу мертвой зоны, огибающий поток выровняется, и заклинивший руль снова станет проблемой.

— Беликов! Что у нас впереди?

Старший акустик, посмотрев на экран, покрутил ручки, убеждаясь, что первому впечатлению можно верить.

— Подождите! — Такую картинку Беликов не видел с тех пор, как «Байкал» нырнул под паковый лед еще у острова Франца-Иосифа. Наконец он обернулся к Маркову. — Только ровное ледяное поле.

— Ни подводных хребтов? Ни глубоко сидящих айсбергов?

Беликов покачал головой.

— Ничего.

— В районе мыса Шмидта свободная вода, — сообщил Бородин. — Шестьдесят метров и больше.

После узкой щели шестьдесят метров показались Маркову Марианской впадиной.

«Портленд».

— Центральный пост, говорит акустик. Цель номер пять уходит от нас со скоростью четырнадцать узлов.

— Вы можете сказать, что у нас над головой? — спросил Стэдмен.

— Толщина ледового покрова около двадцати футов.

— Лейтенант-коммандер, — вмешалась Скавалло, — мне нужно с вами поговорить.

— Лейтенант, подождите минутку, — остановил ее Стэдмен.

— Черт побери, мистер Стэдмен, Энглер вскрыл сейф с оружием и сейчас разговаривает с Ванном.

Стэдмен резко обернулся.

— Что?

— Я сама видела его с пистолетом в руке. Он направлялся в каюту капитана и...

— Центральный пост, докладывает акустик! Толщина льда уменьшилась до двенадцати футов.

Схватив трубку внутренней связи, Стэдмен набрал номер «козлиного рундука».

— Хенниг?

— Слушаю, мистер Стэдмен.

— Будьте готовы вскрыть люк. Постарайтесь его не испортить, но используйте столько силы, сколько понадобится. Мы всплываем.

— Все понял, старший помощник.

— Толщина льда шесть футов.

Стэдмен повесил микрофон.

— Убрать носовые горизонтальные рули.

— Центральный пост, говорит акустик. Толщина льда всего два с половиной фута!

— Продуть главные балластные цистерны! — Включив громкоговорящую связь, Стэдмен объявил: — Всплытие, всплытие, всплытие.

— Немедленно отменить этот приказ!

Стремительно обернувшись, Стэдмен увидел в коридоре, ведущем вдоль левого борта в носовые отсеки, лейтенанта Бледсоу и Ванна. Ванна поддерживали под руки два матроса из «крысиного прохода». От снотворного командир шел, как во сне. Замыкал шествие Энглер.

— Стэдмен, отмените свой приказ! — приказал лейтенант Бледсоу.

— Нет, — ответил Стэдмен. — Мы всплываем.

— Старший помощник, предупреждаю, я принял командование на себя! — решительно заявил Бледсоу. Он повернулся к Ванну. — Так, сэр?

— Я назначаю... назначаю... лейтенанта Бледсоу... — невнятно пробормотал Ванн.

— Нет, сэр, — ответил Стэдмен. — Вы больны и больше не командуете этим кораблем. Обращаюсь ко всем вам, — он обвел рукой Бледсоу и его окружение, — освободите центральный пост, и немедленно! — Стэдмен повернулся к старшине, управлявшему балластными цистернами. — Продуть балласт. Всплываем, черт побери!

Из-за спины Ванна вышел Энглер.

— Я предупреждал, что его придется убеждать.

Радист передал «беретту» Бледсоу.

Лейтенант направил пистолет Стэдмену в грудь.

— Лейтенант-коммандер Стэдмен, вы арестованы за неподчинение приказу командира корабля!

Никто не смотрел на Скавалло.

Молодая женщина прыжком подскочила к панели управления балластными цистернами. Не успел Бледсоу раскрыть рот, как она открыла крышки и опустила вниз оба красных тумблера.

С оглушительным шипением в балластные цистерны «Портленда» ураганом устремился сжатый воздух, очищая их досуха. Субмарина весом семь тысяч тонн начала подниматься к поверхности.

Браун слышал, как убрались носовые горизонтальные рули, слышал, как началась продувка балласта. Но грохот не умолкал, и боцман подумал, что когда чего-либо хорошего в избытке, это уже плохо. Нос лодки стремительно задирался вверх, однако у Брауна хватило рассудка сделать большой глоток воздуха, прежде чем воздушный пузырь, сохранивший ему жизнь, унесся вверх тоннеля, и его накрыла с головой волна забортной воды.