— Центральный пост, говорит акустик. Импульс заглушил буйки, сброшенные с вертолетов, но один из них заработал снова. Я слышу его писк по пеленгу триста пятьдесят. Он слишком далеко, чтобы нас услышать, и все же... Внимание! Заработал второй буек. Он совсем рядом.
Стэдмен среагировал немедленно.
— Рулевой,
Вспоров воду, «Портленд» развернулся и пошел на глубину.
— Двести футов, — доложил Мазила.
Пронзительный писк гидролокатора буйка, сброшенного с вертолета, звучал через корпус «Портленда».
— Нас засекли, — сказал Бам-Бам.
— Черта с два! — проворчал Стэдмен.
Стэдмен выжидал так долго, как только мог.
— Рулевой! Переложить руль влево!
«Портленд» начал выписывать под водой новую плавную дугу.
— Глубина двести футов, — доложил Мазила.
И тут наконец Стэдмен получил ответ, которого ждал.
— Центральный пост! Говорит акустик! За кормой в воде торпеда! Повторяю, торпеда в воде по пеленгу ноль восемьдесят пять!
— Отстрелить шумовик.
— Шумовик выброшен!
Из трехдюймового пускового аппарата вылетела канистра с химическим реактивом, который при контакте с соленой морской водой тотчас же начал шумно бурлить и пениться.
Стэдмен не отрывал взгляд от глубиномера, отсчитывающего фут за футом. «Портленд» стремительно погружался, торопясь скрыться за слой температурного скачка.
Переход подводной лодки через термоклину не ознаменовался ни звуком, ни чем-либо другим. Но температура забортной воды резко понизилась с восьмидесяти до сорока градусов по Фаренгейту.
— Глубина триста пятьдесят футов, — доложил Мазила.
— Центральный пост, говорит акустик. Оба сброшенных с вертолета буйка услышали наш шумовик, — сказал Шрамм. — Торпеда изменила курс. Теперь она нас уже не достанет.
«От вертолетов мы оторвались, — подумал Стэдмен. — Но низкочастотный импульс гидролокатора может нащупать нас снова».
И к этому моменту надо будет оказаться как можно дальше от китайских кораблей. Оставалось лишь надеяться, что когда это произойдет, «Байкал» будет где-то рядом. Так или иначе, русскую «ядерную дубинку» необходимо отыскать. Стэдмен готов был преследовать ее хоть до пирса в Петропавловске. Ибо альтернатива — если русский велеречивый командир его обманул, если Ванн оказался прав — будет означать катастрофу, в сравнении с которой ошибка Ванна покажется пустяком.
— Беликов!
— Акустических контактов нет.
— Нам удалось оторваться от американца? — спросил Федоренко.
— Похоже на то.
Как и «Портленд», «Байкал» в течение целой минуты стонал и гудел в инфернальных гармониях. Марков ощущал низкочастотный гул всеми своими внутренними органами. Наконец ему удалось совладать с собой, и он направил корабль к гряде потухших подводных вулканов, которая называлась Императорскими горами.
Если ее командир знает свое дело, она должна быть где-то далеко. Но лодка получила повреждения и вынуждена идти вслепую, без шумопеленгатора. Та женщина, говорящая по-русски, не ответила на вызов Маркова. А что если американская подлодка по-прежнему торчит на месте, дожидаясь «Байкал», своего поводыря?
— Как вы собираетесь встретиться с нашим сопровождением? — спросил Федоренко.
Марков притворился, будто он действительно размышляет, взвешивает возможности, оценивает действия.
— Наш эскорт пойдет на юг, следуя намеченным курсом. Бородин! — Марков повернулся к штурману. — Проложи курс на юг на перехват. Предположительная скорость десять узлов.
— Подождите немного, товарищ командир.
— А почему бы не вернуться полным ходом на север, туда, где мы потеряли корабли сопровождения? — спросил Федоренко.
— Сами подумайте, — терпеливо произнес Марков. — Возможно, те, кто послал этот мощный импульс, знают местонахождение американской субмарины, но нам они ничего не сообщили. Я бы предпочел с ней больше не встречаться.
— Только дурак останется торчать на месте, ожидая нового импульса.
— Вне всякого сомнения.
— А вот и импульс, — обернулся Беликов.
