Там по-прежнему мигали десятки аварийных лампочек. Датчики пожарной сигнализации в седьмом отсеке горели тревожным красным светом. Однако датчики восьмого отсека, где находился эпицентр пожара, оставались погасшими, что не сулило ничего хорошего.
— Вся электропроводка, ведущая в восьмой отсек, перегорела, — доложил Гаспарян. — Я не могу перекрыть клапаны. Не могу прекратить подачу воздуха. Надо закачать в шестой и седьмой отсеки фреон, но...
— Подожди, пусть Финогенов сначала выберется оттуда, иначе он задохнется. Что с помпами?
— Работают на полную мощность, как ты и говорил.
Достав листок со списком личного состава, Марков протянул его старшему помощнику.
— Выводи всех на палубу. Проследи за тем, чтобы против каждой фамилии стояла галочка.
— Положись на меня, командир.
Гаспарян убрал листок в карман.
— Принимай командование на себя. Пусть все будут готовы в случае чего прыгать на спасательные плоты. Если лодка начнет тонуть, уйдет под воду она очень быстро. Если это произойдет до того, как я поднимусь наверх, закрывайте рубочный люк и гребите прочь, как сумасшедшие. «Байкал» может затянуть вас с собой под воду.
— Александр Владимирович, а ты?
— Если что, я воспользуюсь аварийно-спасательной капсулой. Я привел Грачева сюда, я и вытащу его отсюда. Ступай.
Акустик уловил рев взрыва, и летчик вертолета сразу же заметил бурлящее пятно белой пены во встревоженном море. До него было всего около трех километров. Затем в центре пятна появился черный силуэт подводной лодки. Летчик опустил нос своей неуклюжей машины и приказал радисту доложить, что обнаружена всплывшая субмарина.
— Американская? — тотчас же вернулся запрос с «Ханчжоу».
— Подождите.
Подлетев ближе, летчик по огромным размерам лодки, по ее высокой рубке, длинной ракетной палубе понял все. Ничего подобного этой субмарине в мире больше не было. Он повернулся к своему напарнику-китайцу.
— Ты всадил торпеду в «Байкал», твою мать!
Тело лейтенанта Чоупера застряло между пустыми креслами рулевого поста и штурвалом, управляющим горизонтальными рулями, отклонив его до отказа вперед, вследствие чего подводная лодка начала стремительно опускаться на глубину. Темное пятно, расплывшееся на спине лейтенанта, роняло ярко-алые капли на чистый, навощенный линолеум палубы. Два матроса, сидевшие за штурвалами, после выстрела вскочили с мест и спрятались за перископами, пытаясь отгородиться хоть чем-то от дымящегося дула пистолета в руке Энглера.
— Кто следующий? — язвительно поинтересовался Энглер. Он повернулся к Скавалло. — Ты?
Боцман Браун и не думал пригибаться или прятаться.
— Сынок, — сказал он, — тебе пора угомониться.
— Ты, старпом, и эта сучка сговорились отдать лодку долбаным русским! А я тебе никакой не сынок, твою мать!
— «Портленд» никто никому не отдает, — возразил Стэдмен. — Это мы сейчас примем на борт экипаж русской подлодки. А не наоборот.
Ванн недоуменно повернулся к Стэдмену.
— Что вы только что сказали?
Старший помощник медленно сунул руку в нагрудный карман и, достав сложенный листок бумаги, протянул его Ванну.
— От комподфлота Атлантики.
Ванн пробежал взглядом короткое сообщение:
3: ...СЛЕДУЙТЕ В АВАЧИНСКИЙ КАНЬОН.
ВИЦЕ-АДМИРАЛ ГРЕЙБАР.
— Центральный пост, говорит акустик. Зачем нам такой дифферент?
— Тут должна быть какая-то ошибка.
— Да, и совершили ее вы, — сказал боцман.
— В чем дело, твою мать? — взорвался Энглер. — Какая еще
— Ты убил старшину Бэбкока, — продолжал Браун. — Это была еще одна ошибка.
Энглер обернулся к Ванну.
— Капитан, Бэбкок пытался меня остановить. В противном случае мне не удалось бы добраться до вашей каюты. Вы говорили, что мы направляемся в Сибирь! Скажите же им!
— Сейчас мы направляемся на дно, и в этом нет никаких сомнений, — сказал Браун. — Отдай пистолет командиру, а потом мы попробуем исправить
Энглеру показалось, что палуба, а вместе с ней весь мир уходят у него из-под ног. Все разумные доводы исчезли. Осталась одна ненависть.
— Нам не о чем говорить!
— Тогда выслушай меня, — сказал Ванн.
