На палубе скапливались люди. Откуда-то из рубки поднималась тонкая струйка бурого дыма. Крышка одной из ракетных шахт была открыта. Воздушный поток несущих винтов «Камова» едва не сдул в воду надувной плот.
— Передай, похоже, весь экипаж поднялся на палубу, — сказал летчик радисту.
Развернув вертолет носом на восток, он заметил крошечную белую царапинку на монотонно-серой поверхности моря, вздымающейся и опускающейся плавными волнами.
— Черт возьми, а это еще что такое?
Скавалло молча заняла место в радиорубке. Ее кожа была ледяной, голова горела. Молодая женщина включила приемники, и привычные действия помогли ей прогнать — или хотя бы задвинуть подальше жуткие картины, заполнившие ее сознание.
Радиоантенна, установленная наверху поискового перископа, тотчас же поймала гомон сигналов. В наушниках зазвучал громкий голос, говоривший по-русски:
— Вроде бы, нет. Открыта крышка одной из ракетных шахт. Похоже, на лодке какие-то проблемы. В шахте вода. Но... Подождите!
Последовала пауза, затем:
—
Скавалло схватила телефон внутренней связи.
— Центральный пост, говорит радист. Нас обнаружили!
Стэдмен наблюдал за тем, как команда «Тайфуна» борется с плотом, который сдувает за борт, и вдруг черное море и жемчужно-серое небо заслонили клубы ярко-красного дыма.
— Нас обозначили дымовой шашкой! Убрать перископ! Срочное погружение! Малый вперед и право руля!
«Портленд» обнаружили, и Стэдмену не оставалось ничего другого, кроме как подойти к «Тайфуну» максимально близко, чтобы тот, кто его увидел, не осмелился бы пустить вторую торпеду.
Если бы у старшины первой статьи Дмитрия Миртова была винтовка, он обязательно подстрелил бы этот проклятый вертолет, кружащий над палубой на предельно малой высоте. Дмитрий и трое других моряков бились над тем, чтобы открыть кормовой ангар со спасательными плотами. Крышка была закрашена краской, и пришлось очищать ее по периметру ножами. Но когда моряки наконец попытались открыть крышку, вертолет обрушил на палубу «Байкала» настоящий ураган, едва не сбросивший Миртова и его товарищей за борт.
Впрочем, быть может, оно и к лучшему, что они еще не успели вытащить плот из ангара. Его обязательно сдуло бы с палубы.
Дмитрий проводил взглядом грохочущую машину, удалившуюся на восток.
— Отлично! Вытаскиваем эту дрянь, пока есть возможность.
Все четверо, навалившись разом, открыли крышку.
Миртов закашлял, вдохнув зловонный дым, поднимающийся из ангара. Пахло горелой резиной, и когда старшина попытался достать первый плот, он понял, в чем дело.
Верхний плот прикипел к нижнему. А нижний просто превратился в сгусток расплавленной резины. Плюнув на палец, Миртов опустился на колени и потрогал голую сталь прочного корпуса.
Плевок зашипел, соприкоснувшись с раскаленным металлом.
Гаспарян заглянул в открытую ракетную шахту. Крышка была поднята, обнажив внутренние уплотнительные кольца и прочный купол. Под ним из заполненной водой шахты возвышался остроконечный нос ракеты.
— Вода не уходит, — заметил Гаспарян. — Давление в отсеке удерживает ее в шахте.
— А вода не дает выйти воздуху, — добавил Бородин. — Знаешь, он должен уходить оттуда.
— Грачев?
— Марков.
— Товарищ капитан второго ранга!
Обернувшись, Гаспарян увидел старшину Миртова.
— Где плоты?
— Расплавились. Оба. Под кормовым ангаром пожар. Сильный пожар. Корпус такой горячий, что не дотронешься.
Старший помощник посмотрел на Бородина так, словно это имело какое-то отношение к их предыдущему разговору.
«Марков внизу», — подумал штурман.
— Сколько еще человек осталось в отсеках?
Гаспарян сверился со списком личного состава.
— Семеро. Лысенко, Демьяненко и Грачев. Финогенов и командир. И кок Павел.
— Это будет только шесть.
— А еще Федоренко, чтоб он сдох. Ну и хрен с ним. Пусть добирается до берега вплавь.
— Капитана первого ранга Федоренко внизу нет, — возразил Миртов. — Я видел его в рубке.
— Он там что, прячется? — спросил Гаспарян.
— Он говорил с кем-то по рации.
Гаспарян и Бородин переглянулись, и старший помощник сказал:
— Ты остаешься здесь за главного. Пусть все переходят на переднюю палубу. Если сзади что-нибудь рванет, прыгайте в воду.
— Как сто человек поместятся в двух плотах на двадцать пять человек? — спросил Бородин.
— Найдут как.
Пройдя назад, Гаспарян шагнул в открытый люк и увидел Федоренко. Как и сказал Миртов, тот держал в руках рацию, а у его ног лежали две холщовые сумки.
Федоренко открыл люк главного машинного поста, разгерметизировав отсек, в результате чего Грачев и Демьяненко оказались запертыми во втором отсеке. Если сейчас не предупредить его, что в кормовых отсеках бушует пожар, что вскоре, быть может, придется драться за свободное место на спасательных плотах, станет ли это такой уж большой потерей?
— Отвлекитесь и выслушайте меня.
