— Что ж, вы поработали очень досконально, мистер Стэдмен. — Закрыв папку, Ванн бросил ее на койку. Он и старший помощник находились вдвоем в каюте командира. — Полагаю, на статьи восемьдесят девять и сто семь материала достаточно. Но по факту нападения у вас ничего нет.
— Энглер виновен, в этом нет никаких сомнений. Я считаю, завтра же вы должны созвать полевой суд. Доказательства...
— Подождите. Энглер нагрубил вам и боцману и за это лишится двухнедельного жалования. Намеки на то, зачем вы пригласили Скавалло к себе в каюту, — это уже слишком. Впрочем, вы сами подставили себя под удар. А в остальном... Многочисленные свидетели подтвердили, что Энглер находился в другом месте. Скавалло единственная, кто утверждает обратное. Обрезок трубы? Никто не видел его в руках Энглера. — Ванн помолчал. — Снимем с него две лычки. Что я могу еще?
— Командир, вы совершаете ошибку.
— Мы с вами закончили, мистер Стэдмен.
В дипломатических кругах срочный вызов в министерство иностранных дел никогда не сулит ничего хорошего. Поэтому у военного атташе посольства США в Китае, адмирала в отставке Ричарда Молдина, и кэптена Брэдли Каплана, его помощника по вопросам военно-морского флота, было неспокойно на сердце. Им предстояло выяснить, насколько серьезные проблемы их ждут.
Молдин и Каплан торопливо вышли из трехэтажного здания посольства и направились к черному джипу «Шевроле», застывшему наготове у главного подъезда. Было 12:20 по пекинскому времени. Американских дипломатов ждали в выстроенном в стиле сталинского ампира двенадцатиэтажном кирпичном здании, в котором размещалось министерство иностранных дел Китайской Народной Республики.
Джип плавно отъехал от подъезда и влился в оживленное движение, возвышаясь над роящимися легковыми машинами, мечущимися в разные стороны такси и стаями велосипедов. Хотя пекинские водители славятся своей агрессивностью, сейчас они освобождали путь большому американскому внедорожнику.
— Взгляните, — сказал кэптен Каплан, указывая назад.
За «Шевроле», как на привязи, следовала синяя полицейская машина, не приближаясь и не отставая.
— Это слежка или почетный эскорт?
— Вероятно, и то, и другое.
Он уже провел в Китае достаточно много времени и разбирался, что к чему. За фасадом хаоса ничего не происходило без веских причин, хотя обычно требовалось приложить много сил, чтобы разобраться в этих причинах.
Джип остановился перед зданием министерства иностранных дел. Полицейская машина пристроилась поблизости. В вестибюле американских дипломатов встретил сотрудник департамента отношений с Северной Америкой, который проводил их к Лю Чжеминю, директору департамента.
Лю Чжеминь работал у себя в кабинете. Обстановка в агрессивном стиле датского модерна, казалось, была вывезена целиком из Копенгагена. На полированном письменном столе перед директором лежали два конверта.
Сотрудник ввел американцев в кабинет и закрыл за ними дверь.
Молдин свободно владел официальным диалектом китайского языка, но сейчас он и без слов по лицу Лю Чжеминя понял, что ничего хорошего от встречи с директором ждать не приходится.
— У меня два послания для американского посла, американского президента и американского народа, — начал Лю Чжеминь. — Первое от председателя правительства КНР. Второе от адмирала Цзи Юньшеня, командующего Девятым флотом Народно-освободительной армии.
— Нам понадобятся услуги переводчика? — спросил Молдин.
— Нет, адмирал, не понадобятся, — заверил его директор. — Оба послания очень краткие и написаны легко понятным языком.
Взяв первый конверт, Лю Чжеминь его раскрыл.
«Ну вот, начинается», — подумал Каплан.
— От председателя Китайской Народной Республики президенту Соединенных Штатов Америки. Иностранная интервенция на китайскую территорию будет отражена с применением всех необходимых для этого сил. Терроризм будет сметен с лица земли. — Помолчав, директор поднял взгляд. — Тайвань будет освобожден.
«Это война», — подумал Каплан.
— Господин директор, мы можем получить копию этого документа?
— Вы можете оставить себе оригинал, Ричард.
Лю Чжеминь пододвинул первый конверт.
— А второе послание? — как можно спокойнее произнес Молдин.
Он чувствовал, что сейчас у него на глазах творится история.
Распечатав второй конверт, директор подтолкнул его по гладкой поверхности стола американцам.
Молдин взял конверт. Он оказался на удивление тяжелым, словно находящееся в нем послание было напечатано на толстом картоне. Молдин осторожно открыл конверт, и оттуда выскользнула небольшая прямоугольная пластиковая пластинка. Размером не больше кредитной карточки, но вдвое толще. На одной стороне были нанесены магнитная полоска и ярко-красная полоса, а между ними черный щит, вьющийся белый флаг с голубым косым крестом и мелкий текст по-русски.
— Что это такое?
— Ваши эксперты все вам объяснят, — сказал Лю Чжеминь. — Советую вам как можно быстрее показать им это. Я вас больше не задерживаю.
