Июнь. В иркутской тайге терпит крушение авиалайнер. Из горящего самолета удается выбраться троим – бизнесмену Григорию, учительнице английского языка Маше и больному раком пенсионеру Семену Фомичу. От горящего самолета огонь быстро перекидывается на иссушенные зноем деревья. Героям ничего не остается, как покинуть место трагедии в поисках спасения. Автор обложки Соня Соня.
Семен Фомич
Что значит жизнь? Мгновения, минуты?
Секундной стрелки бесконечный ход?
Обязанностей, дел, работы пути?
И незаметно пробегает год,
За ним другой, и вот уже седины
Украсили тебя, и ты старик.
Проходит сон, болезнь скривила спину,
Не можешь делать то, к чему привык.
Но там внутри, под дряблой оболочкой
Тебе семнадцать и не боле лет,
И кажется, что рано ставить точку.
Ответ болезни будет только "Нет!"
Маша
– Она же с жиру беситься!-
Кричать ей будут в спину.
Мечтает лишь повеситься,
Так жить невыносимо.
Все есть. Как полагается –
Семья и дом, работа.
Смиренно улыбается,
А ей рыдать охота…
Григорий
Сосредоточен. Чуть сведены брови.
Он наклонился. Весь ушел в ipad.
Он молчалив, не вымолвит и слова.
Всегда спокоен и почти не рад.
Костюм по моде. Выглажены стрелки.
Подстрижен. Выбрит. Стильные часы.
Вся жизнь его – поездки, деньги, сделки.
Все в этой жизни ставит на весы.
Квартира, дом в провинции, в столице,
В Европе, Азии, в Австралии, в Бари.
Листает жизнь как книжные страницы,
Но одинок он, что не говори.
Вокруг доступных леди вьется стая –
Притягивает блеск златых монет.
А время как сквозь пальцы утекает,
Но для него другого мира нет.
Глава 1. Маша
Задержка рейса. Впрочем, как обычно.
Глазами пробежала шумный зал.
Встряхнула волосами – жест привычный.
Посадка, взлет. В том аэровокзал.
И ожидание. Тягуче как ириска,
Кому-то сладость, а кому горчит.
Малыш, увидев самолет столь близко,
Руками машет, радостно кричит.
Но его мать того не замечает
И неустанно смотрит в телефон,
Быть может, пишет, смотрит иль играет,
Ее вниманием владеет лишь смартфон.
Все кресла заняты. Бывает и такое.
Этажом выше есть уютное кафе,
Где варят кофе и она в покое
Чуть-чуть побудет. Аутодафе
Сама себе прочтет перед посадкой.
Пока же можно просто помечтать.
Отпить глоток. Остывший кофе. Сладкий.
Аэропорт. Чего уж с него взять.
В окно уставилась. Стремительно темнеет.
А самолеты продолжают прибывать.
Вот если б стать ей хоть немножечко сильнее,
Она б тогда… А, все равно! Плевать.
Домой вернется. Будет все как прежде.
Из жизни можно вычеркнуть мечту.
И продолжать жить как и раньше. Без надежды.
Не хватит смелости ей перейти черту.
Ей 27. Она учитель в школе.
Язык английский – вот ее предмет.
Специальность выбрала она по своей воле,
И тем довольна. В браке девять лет.
Супруг чуть старше. Он преподаватель
Термодинамики и кафедры доцент,
Свекор ее – делец, предприниматель
Ее отца друг лучший. Шансов просто нет,
К сопротивлению. Она не удивилась,
Когда отец ей навязал ненужный брак.
Но промолчала, как обычно, покорилась.
Лишь стала жить. Неспешно. Кое-как.
Знакомы с детства. Будто бы родные.
Он неприятья у нее не вызывал.
Высокий, видный, волосы стальные,
Глаза холодные и правильный овал.
Она ему понравилась. Иначе
И разговор не состоялся б меж отцов.
Но почему она ночами плачет?
Не может боле с ним делить постель и кров?
Он ей противен? Нет. Он так же в форме.
Подтянут. Строен. Выглядит на пять.
Но к нему чувства отвращения кроме
Она испытывать не может, что скрывать.
Но будет продолжать и дальше с ним быть вместе,
Все как положено. Она жена и дочь
Всегда примерная, спокойная, прелестна
Ее улыбка. Есть всего лишь ночь
Самой собой побыть, допить глоток свободы,
Сесть в самолет, затем вернуться в плен
Холодных мыслей, сердца непогоды,
И затеряться среди толстых стен.
Глава 2. Григорий
–Ты знаешь, Миша, это как-то странно!
Прошу ответь мне, как случилось так,
Что самолет еще с утра исправный
Вдруг стал к полету не готов? И как,
Скажи, теперь я должен добираться? –
Григорий в трубку тихо вопрошал,
Но голос был спокойный, улыбаться
Он продолжал. Себя в руках держал.
Ему не свойственен был крик или волненье,
Но чем был злее – тем он тише говорил,
И знали все в его пространстве, окружении,
Что его шепот ничего им не сулил,
Увы, хорошего. И Миша догадался,
Что шеф вот-вот и перейдет черту
Терпения. Всерьез он опасался –
Его уволят.
– Мишенька, ты тут?-
Спросил Григорий, но в ответ молчанье.
– Я жду ответа, – сухо.
–Да, да, шеф, я тут.
Вы понимаете, все неожиданно, случайно…
И ненцы утром … Они завтра ждут.
Но самолет… Ваш самолет сломался…
Сказал механик, что сегодня не успеть
Ремонт закончить… – Миша запинался. –
Я знаю, шеф, что нужно вам лететь
Сегодня. Жизнь ваша дороже!
Пилоты не хотели рисковать.
– И что ты предлагаешь? – голос шефа строже,
Но в тоже время еще тише стал звучать.
– Есть рейс. В Иркутск. Он улетает скоро.
Я смелость взял и приобрел билет.
Простите, шеф, я, если б знал… Не скрою,
Григорий Дмитрич, вы поверьте, нет
Другого выхода. Я место в бизнес-классе…
Вам у окна… И там уже вас ждут,
И регистрация по интернету.
– Я согласен. Посадка скоро?
– Через пять минут.
Глава 3. Григорий
Григорий медленно стучал костяшкой пальцев
По подлокотнику. Он ненавидел ждать.
Но вот по виду – невозможно догадаться.
Собой умел он превосходно управлять.
Лишь иногда был звук немного громче
Чем он хотел. Давно все на борту.
Он задержался. Неприятно. Очень.
А все помощник. Мишка. Вот же плут.
Он о поломке знал еще с начала,
