«Странно, – подумал Максим. – Имели бы вечерние бандиты сильное расположение до нас добраться, они бы это сделали». Выходит, расположение было не сильное – даже с учетом доски в лобовом стекле. Или поменялись указания свыше.
– Не хотите вызывать полицию, Катюша, – будет вам приключение. Караулить вас неделями я не собираюсь. Оставлять в осаде тоже как-то неудобно. Собирайте документы, деньги, банковские карты, одежду на первое время – и добро пожаловать в окно.
Она вздохнула, но не стала изображать из себя потрясенную великомученицу. Эвакуация состоялась в целом успешно. Перелезли на карниз, вцепились по очереди в водосточную трубу, пожарная лестница… Какие-то клумбы, гаражи, задержка в кустах, когда выяснилось, что Катя со страха забыла сходить в туалет, раннее такси, гостиница в глуши левобережья, перепалка по целому ряду вопросов…
Не было у него склонности к азартным играм. И в клады он не верил. Но то ли утренний ветер вскружил голову, то ли перспектива обрела очертания – он представил и задумался. А чем он, собственно, рискует, кроме собственного здоровья?
Комнатка студенческого кампуса хорошо продувалась, но дух вечеринок прочно впитался в стены. По коридору бегали студенты, всовывался чей-то любознательный нос, понимал, что здесь ему не рады, и пропадал. В воздухе висело напряжение. Алла Микош укоризненно смотрела на Максима. Генка в кои-то веки заработал мозгами, и это выражалось в своеобразных подергиваниях. Чеснокову одолели муки сомнения – вкупе с муками критических дней, нарисованными на мордашке жирной гуашью.
– А я считаю, и хрен меня разубедишь, – говорила Чеснокова, – что не к добру искать черного бультерьера на охраняемом складе, особенно если он там есть.
– А вам никто не предлагает, – огрызался Максим. – Поеду один, а вам лишь следует говорить всем сомнительным и внушающим доверие господам, что некто Казаченко отдыхает на Алтае.
– С какой-то профурсеткой из Канады? – возмутилась Алла. – Да не бывать! Только через мой труп! А с этой профурсеткой мы еще разберемся!
– Правильно, – ухмылялся Генка. – Не давай им спуску, Алла.
– Максим, ты оторвался от реальности! – гундела Чеснокова. – Во-первых, кладов не бывает, а во-вторых, даже если бывают, их нельзя выкапывать из земли! Любой, кто откопает клад в корыстных целях, отдает богу душу!
– А если не в корыстных? – не понял Генка. – Если я хочу его сдать, например, государству, а потом любоваться им в музее?
– Ну тогда я вообще не понимаю, зачем куда-то ехать, – развела руками Чеснокова.
Студенты размышляли. Бродили великие умы.
– Повторяю еще раз, – говорил для бестолковых Максим, – никого из вас я ехать не принуждаю. Сидите в городе, наслаждайтесь прелестями урбанизации. На сессии встретимся. Да и какие из вас таежные проходимцы…
– Вот только не надо нас, пожалуйста, оскорблять! – возникала Чеснокова.
– На себя-то посмотри, отставной козы барабанщик! – не отставал Генка. – Канадка и пастух под хмурым небом Сибири. Да вы там такого напорете, что…
– Достаточно! – хлопнула ладошкой по столешнице Алла, и все вздрогнули. – Одного мы тебя не отпустим. Хватит нам Семигина! Так что извини-подвинься, Максим Андреевич…
Максим погрузился в раздумья. Кстати, насчет Семигина… Следователь Богоявленский сдохнет от любопытства, когда клевреты доложат, что четверо допрошенных по делу об убийстве куда-то дружно укатили…
Алексей Ройд, руководитель «боевой пятерки» тайной организации «МиБ» («Монархия или бардак»), невозмутимый тридцатипятилетний парень с ранней сединой, ждал, развалясь на заднем сиденье чужого представительского седана. Никому и никогда он в силу врожденной скромности не рассказывал, что является правнуком Фанни Каплан, арестованной по ходу неудавшегося покушения на Ленина на заводе Михельсона. Настоящее имя Фанни было Фейга Ройдман, в тюрьмах числилась как Фанни Ройд, освобождена при занятии колчаковцами Златоуста в 1920 году и благополучно дотянула в Колывани до 64-го. До последнего дня доказывала, что действительно стреляла, невзирая на близорукость. Так ли это – Ройду было безразлично. Ну, стреляла. Все равно почти промазала. Он пятнадцать лет работал на тайную организацию. Стандартная конспиративная сеть – тройки и пятерки. Только вожак группы имел канал связи с руководством, да кто-то еще – контролирующий вожака. Специализация была проста – «устранение лиц, мешающих восстановлению самодержавия». Плюс сопутствующая работа – в том числе поиск «красных кладов» – ведь сдерживание демократов, азиатов, мусульман, буддистов, коммунистов, язычников стоило дорого, и всяких там потомков Романовых и Рюриковичей приходилось содержать. А в последнее время он и вовсе выполнял несвойственную работу… Зазвонил беспроводной телефон, Ройд чертыхнулся, извлек из кармана внушительную квадратную «раскладушку», коротко сказал:
– Да.
Внимательно выслушал, отозвался:
