Серго вскинул голову к круглым часам, разделенным на двадцать четыре деления, и, переведя счет времени на обычный, двенадцатичасовой, сказал:
— Первое: это кадры для цехов, которые вскоре будут пущены. Не знаю, чем объяснить ваше упорство в этом вопросе. Сколько раз я напоминал вам, что надо заняться подготовкой эксплоатационников. А вы зарылись головой в стройку и ничего более не видите. На дядюшку не рассчитывайте! Как создали вы строителей из вчерашних колхозников, красноармейцев, чернорабочих, так создать должны сами горновых, газовщиков, также и на мартене, и на коксохиме, и на прокатке. Конечно, мы вам кое-кого пришлем с Украины, Урала, но основная масса людей должна быть подготовлена здесь. Если вы сейчас же за это дело не возьметесь, будет плохо: цехи поставите, а работать в них некому будет. Это я считаю главным. Теперь второе.
Серго посмотрел в окно. Звучно и приятно загудел гудок на обед. Рабочие шли в столовые. «Да, столовые здесь хороши. Нужно будет порекомендовать другим приехать сюда поучиться. И наглядной агитации. Интересную форму придумали для более глубокого представления о шести условиях товарища Сталина и о пятилетнем плане».
— Теперь второе. Вы с головой окунулись в строительство объектов первой очереди, а кто будет думать за вас о второй очереди? Передышки не дадим! Не рассчитывайте, товарищи! Не время отдыхать! Я внимательно познакомился с проектными материалами в Москве и здесь. Этот участок вы сильно запустили. В-третьих: говорю с вами не как наркомтяжпром, а как бывший нарком РКИ. Заглядываете ли вы, товарищ директор, в свою бухгалтерию, в свой плановый отдел? Думаете, государство у нас богатое, всякая там экономия нам не к лицу! Ошибаетесь, дорогие товарищи! Режим экономии это не хозяйственный лозунг, а политический лозунг. Политический! Рационализация производства, сокращение непроизводительных расходов — важнейший рычаг в экономике нашей страны. И если в первое время, когда нужно было поднять народ на величайшее строительство, мы смотрели на эту сторону дела сквозь пальцы, то теперь подобной роскоши позволить себе не можем. Государственный бюджет — температура государственного организма! А уж что касается температуры, то вы, товарищи, можете на меня смело положиться, как на бывшего фельдшера!
Серго улыбнулся. Ему улыбнулись и Гребенников, и Черепанов, и Журба.
— Накопления должна давать нам не только легкая промышленность, но и тяжелая. Если вам кажется, что там, в Москве, сидят беспокойные люди, которые, как говорит товарищ Сталин, сами по ночам не спят и другим спать не дают, то глубоко заблуждаетесь! В Москве сидят люди, которые видят не только площадку Тайгастроя, хотя она и находится за четыре тысячи километров, но видят и другие площадки. И, поверьте, если на этот вопрос обращает внимание Центральный Комитет нашей партии, значит, он имеет на то достаточно оснований!
Серго несколько минут смотрел в пол, наклонив голову, сосредоточенный и суровый.
— Последнее, что хотел вам сказать, это следующее: пятилетка по ряду отраслей промышленности выполнена в четыре года и даже перевыполнена. Уже теперь мы имеем многое, чего не имели. Если бы мы этого не достигли, то, будьте уверены, империалисты навязали бы нам войну! Теперь они вынуждены призадуматься. С войной они явно опоздали! Они вынуждены эту штуку отложить на неопределенное время. Но если они опоздали со вторжением к нам своими армиями, то едва ли отказались и откажутся от попыток взорвать нас изнутри. Скорее наоборот: тут-то они и попытаются дать нам бой! И мы должны подготовиться. Наши внутренние и внешние враги нашли общий язык. Замыслы их нам ясны. Благодушие, беспечность, наша всегдашняя занятость производством — самые благоприятные условия для работы врага в наших аппаратах, на наших заводах, всюду, где можно побольнее навредить и где можно выпустить свои когти. Диверсия на вашем заводе, конечно, сигнал не только для тайгастроевцев, но и для других. Но на других площадках заботиться будут другие, а здесь вы должны позаботиться о благополучии строительства и людей.
Орджоникидзе задумался.
— Кстати, расскажите мне сами все, что вам известно о диверсии.
Гребенников, Журба, Черепанов рассказали. Орджоникидзе выслушал каждого, глядя ему в глаза своими большими горячими глазами. Потом он сказал:
— Надо решительно повысить интерес свой и своих товарищей к большим политическим вопросам, к вопросам международной политики. Если вам это удастся, то повысится и бдительность, каждый зорче станет охранять социалистическую собственность. Без этого мы можем очутиться в тяжелом положении. Мы создали величайшее государство, и нам надо отстоять его от всех и всяческих врагов, чтобы оправдать доверие народа и завершить построение коммунистического общества. Вот, собственно, что я хотел сказать вам. Работы много. Работа серьезная, но, я уверен, вы с ней справитесь. Крепко помочь вам должен крайком — товарищ Черепанов!
Серго вытер клетчатым платком лицо и прошелся по кабинету.