Василиса, глотая злые слезы, подбежала к скамейке запасных и сердито уселась. Прозвучал свисток. После одного штрафного броска «Хром» забил еще четыре дополнительных очка. Она снова облажалась.
–
Петя тоже играл в юношеской лиге за «Оникс» – в мужской команде. Они с Василисой дружили с седьмого класса, и эта дружба многим казалась необъяснимой. Она как-то помогла ему подтянуть оценки, и с тех пор ребята стали не разлей вода.
– Ты видел этот позор… – застонала Василиса.
– Прекрати! Ты хорошо играла, просто в какой-то момент… переоценила свои силы, – успокаивал ее Петя, взлохматив свои светло-рыжие волосы.
Он дождался Василису у раздевалки и, несмотря на все мольбы оставить ее в гордом одиночестве, все равно не сдавался. Петя давно изучил характер подруги и знал: в такие моменты ей категорически нельзя оставаться наедине с мыслями о собственных неудачах.
– Сейчас поедем домой, закажем пиццу, посмотрим «Очень странные дела» и будем резаться в настолки.
– Петь… Можно, я просто поеду домой? Следующие двадцать четыре часа я планирую пялиться в потолок и, возможно, рыдать…
– Нельзя! Не позволю тебе испортить наш выходной – единственный за целый месяц.
– Я собираюсь испортить его только себе.
Василиса поправила сумку на плече и до подбородка застегнула спортивную кофту. Сейчас она мечтала только о горячем душе, который расслабит мышцы, о стакане свежевыжатого апельсинового сока и о постели. Тусовка с Петей, чья энергия никогда не иссякала, в ее планы не входила.
Петя заботливо распахнул перед ней дверь спортивного комплекса, в котором находился баскетбольный клуб «Оникс». Василиса, угрюмо кивнув, вышла на улицу и поежилась от легкого ветерка. От еще мокрых волос стало неприятно и холодно, голова тут же замерзла. Апрель в Волгограде в этом году выдался не самый теплый.
Петя, в белом лонгсливе и серых спортивный штанах, засунув руки в карманы, шагал рядом, без умолку треща об игре, о том, как несправедливо проиграл «Оникс», и осыпая Василису комплиментами. Но она-то знала, что сыграла хуже некуда, и потеряла возможность попасть в московский клуб «Атланты», агент которого сидел на трибуне.
До конца сезона оставалось всего два матча, а Василиса все еще не получила ни одного приглашения от клубов высшей лиги, куда так стремилась попасть. Она с досадой поддела камешек носком белой найковской кроссовки.
– Ты меня что, совсем не слушаешь? – спросил Петя.
– Как ты догадался? – мрачно усмехнулась Василиса.
– Так, подруга, завязывай хандрить. Иначе я позвоню в «Скорую помощь бешеных подружек» и попрошу Катю приехать прямо сейчас, а не вечером на тусовку. Ты ведь знаешь – она затащит тебя к себе домой, заставит целый день пролежать с глиняной маской на лице и выпить три литра этой ее зеленой бурды…
Петю передернуло. Он терпеть не мог модный чай матча, который Катерина, наоборот, обожала.
– Звучит хуже некуда, но у меня всегда есть третий, лучший вариант – уехать домой. – заметила Василиса.
– Не-а. – Петя остановился прямо перед ней и положил руки ей на плечи. – Выбирай, Василий: либо я, либо Катерина. И потом, я уже позвонил твоей маман и сказал, что сегодня у нас тусо-овка!
Мать Василисы просто обожала Петю. Честно говоря, трудно было представить себе человека, которому не нравился Петр Краснов. «Исключительно положительный молодой человек», – так о нем отзывались в школе № 152, где учился почти весь состав юношеской команды «Оникса».
Так уж было заведено: тренеры рекомендовали игрокам клуба одну школу для обучения. Так им было проще поддерживать контакт с учителями и директором. Удобно, если отправлять уведомления о том, что ученики отправляются на спортивный выезд, приходится в одну школу, а не в десяток разных.
В субботу у всей команды был единственный в этом месяце выходной. В конце сезона такой подарок – настоящее чудо, и все ему радовались. Все, кроме Василисы. Настроение было безнадежно испорчено, и даже плещущая через край энергия Пети не могла исправить ситуацию.
Погрузившись в мрачные мысли и про себя ругая Петю за звонок маме (если бы не это, от тусовки удалось бы отвертеться), Василиса плелась к автобусной остановке, сосредоточенно разглядывая трещины на сером асфальте. Мышцы начинали ныть, растянутый голеностоп вновь напомнил о себе. Болтовня Пети, раздававшаяся где-то справа, смешивалась с шумом улицы, растворялась в шелесте колес проезжающих машин, счастливых детских возгласах с площадки и обрывках разговоров случайных прохожих. Но все, происходившее вокруг, было совершенно неважно.
Петя резко дернул Василису за локоть, вынуждая остановиться.
– Эй, ты куда прешь, как танк? Я уже три раза повторил, что нам не к автобусу!
– А куда? – недовольно проворчала Василиса, выдергивая руку.
– Во-он туда, – Петя указал рукой в другую сторону.
