Она обвила его за талию одной рукой, Никита вывернулся, но Титова скользнула ему под мышку и вызывающе уставилась на Ветрову.
– А этой что здесь надо, вы же расстались? – надув губы сказала та.
– Ничего, – буркнула Василиса, и на ходу бросила: – Спроси у своей
И развернувшись, побежала по коридору.
– Вася! – крикнул ей вслед Никита.
Он с оттолкнул Титову и, слыша вслед ее недовольное шипение, бросился за Василисой, но та уже скрылась в толпе. Никита разочарованно замер.
Цоканье каблуков возвестило о том, кто к нему приближается.
– Чего тебе еще? – простонал он, поворачиваясь.
– Проводишь? – спросила Титова, засовывая кисточку в тюбик с блеском для губ.
– Отстань от меня, Наташ, – взмолился Никита. – Вернись уже к своему студенту и отвянь окончательно.
– Кит, зачем ты так? – нахмурилась та.
– Кстати, Василиса сказала, что это у тебя нужно спросить, кто писал сообщения в группе.
– В какой группе? – захлопала ресницами Наташа.
– Не строй из себя идиотку, ты прекрасно знаешь в какой. В твоей любимой, в группе нашей школы.
– О, это она наверное про новые посты о нас с тобой! Понимаешь, Кит, люди просто
– Не слишком ли много таких сообщений? – с подозрением спросил он.
– Это голос общественности.
– Надо же, посмотреть на тебя, так сама невинность.
– Я пойду, там такси приехало…
Она попыталась проскользнуть мимо Никиты, но тот поймал ее за руку.
– Титова. Что ты знаешь о том, кто пишет посты?
– Да люди пишут, это и дураку понятно.
– А про моего отца?
Она поперхнулась, начала вырываться. Никите пришлось разжать пальцы. Титова стала демонстративно растирать запястье, но он был уверен, что не сделал ей больно.
– Наташ, я тебя знаю как облупленную. Скажи правду.
– Какую правду ты хочешь услышать? – ее губы затряслись.
– Ты знаешь, кто написал про моего отца?
– Да, – хрипло ответила она.
– А про Василису?
– Конечно, – выплюнула та.
– И про нас с тобой?
Наташа всхлипнула. Попыталась зарыдать, но не вышло. Тогда она зло вытерла единственную слезу, выкатившуюся из ее глаз, и в упор уставилась на Никиту. Теперь она не выглядела тем нежным цветком, которым пыталась казаться. Он знал разную Титову – и всем довольную, мягкую, как одуванчик, и раздраженную, стервозную, жесткую, как наждачная бумага. Сейчас появилось нечто иное.
– Ты должен был быть со мной, а не с этой курицей долговязой! Вы друг другу совершенно не подходите.
– Твоего совета забыл спросить. Ты у нас кто, чтобы решения за других людей принимать?
– Единственный человек, у которого мозги на месте.
– И ты не придумала ничего лучше, чем писать про меня и мою семью всякие гадости в группе? Гениальная идея! Поздравляю, если ты рассчитывала получить за нее всемирную премию за тупость, тебе все удалось. Как тебе только это в голову пришло?
– Я думала, что тебе потребуется поддержка, и именно я окажусь рядом в трудную минуту!
– И поэтому решила создать ситуацию, в которой она мне потребуется?
– Но я же все это ради нас…
Она потянула к нему руки, но Никита отшатнулся от нее, как от чумной.
– Ты хотя бы представляешь, что наделала? Я и так оказался в полной заднице, а ты сделала только хуже… Не понимаю, как после всего, что между нами было, ты могла так со мной поступить! Чем я это заслужил?
– Нет-нет-нет, – забормотала Наташа. – Ты должен был прийти ко мне, вместе мы бы справились…
– Сумасшедшая! Ты не в себе, Титова! – выкрикнул Никита.
Их ссора становилась все громче, на них начали оборачиваться, вокруг собирались любопытствующие. Никита чувствовал растерянность, злость, обиду. Яркий солнечный свет из окон резал глаза, он зажмурился. Мир вокруг начал кружиться так, что его затошнило. Он ожидал от Титовой чего угодно: глупости, навязчивости, хитрости, но только не подлости.
– Ты всегда думал только о себе! – не выдержала Наташа. – Сколько раз я просила у тебя прощения! Хотела вернуться! Но ты – упрямый баран, который в упор не замечает, как его любят!
– Это не любовь! – взревел Никита. – Это чувство гребаной собственности! Ты просто привыкла владеть мной, но это
– Но я не предавала!
– Да, ты просто… – он запнулся, – изменила мне с моим сокомандником. А потом начала встречаться с каким-то утырком. Еще скажи, что делала все это, чтобы я ревновал!
– Да!
– Попроси свою мамашу нанять психолога, у тебя определенно какие-то проблемы, – сказал Никита. – То, что ты делаешь, не-нор-маль-но! Пытаться манипулировать людьми и контролировать их действия – ненормально. Присваивать мужчин и выбрасывать их за ненадобностью – ненормально.
– Никита, я правда люблю тебя…
– Ты любишь не меня, а саму мысль об обладании мной. Мне тебя жаль.
– Да пошел ты, Лебедев! Уродину свою долговязую жалей! Вы друг друга стоите, ничтожества! – заорала она, краснея.
В гневе Наташа не выглядела такой привлекательной. Слюна выступила в уголке губ; глаза, хотя заплакать ей так и не удалось, покраснели; венка на лбу проступила отчетливее.
