Едва мы успеваем выпить, к стойке подбегают несколько человек, судя по всему, друзья Элиота, кудрявая девушка утаскивает нас обоих в толпу, призывая танцевать. Перехватывая друг у друга дам, мы танцуем под какие-то испанские мотивы, затем диджей ставит Punkrocker Игги Попа, под которую оживают все спящие, перепившие и подпирающие косяки. Народу на танцполе становится в два раза больше, не продохнуть. По прошествии секунд тридцати, я чувствую, что меня кто-то настойчиво хватает за задницу, но повернуться нет никакой возможности. Пропустив руки за спину, я чувствую гибкий девичий стан, она обнимает меня за талию, прижимаясь к спине, двигается в такт со мной. «Кира, кто же еще?» — думаю я и опускаю руки ниже.
Спустя пару композиций, обстоятельно исследовав организм за спиной от коленей до лопаток (насколько я успел заметить, Кира тоже не особо сдерживалась), я решаю, что пора поцеловать ее еще раз и ненавязчиво двигать в сторону дома. Но для этого сначала надо развернуться. Удается мне это не сразу, но повернувшись я натурально обмираю. За спиной у меня… Настя. Моя соседка… Некоторое время мы смотрим друг на друга, затем она хватает меня за воротник рубашки, притягивает к себе и целует в губы. Она изрядно пьяна. Оторвавшись от меня, Настя снова внимательно смотрит мне в глаза, затем говорит, что хочет на улицу. Мы выходим из бара и, о господи, никогда в жизни свежий воздух не казался мне таким сладким и пьянящим. Упиваясь им, как нектаром, я чувствую, как проясняется голова, тело становится легче, резь от табачного дыма в глазах постепенно проходит. Я совершенно точно ни за что не зайду обратно. К счастью, Настя тоже не горит желанием возвращаться.
— Хочу домой. — произносит она, — Пойдем домой?
— Пойдем. — говорю.
Поправив блузку, она берет меня под руку и мы идем в сторону дома. Идем той же дорогой, какой я пришел сюда — улица Ломоносова, площадь Ломоносова…
— Ты никогда не задумывался о том, сколь велика роль случая в нашей жизни? — Настя крепко сжимает мой локоть, пытаясь подстроиться под ритм ходьбы. — О том, что один крошечный шаг может вознести или уничтожить тебя. Задумывался?
— Если я правильно тебя понял, то да, задумывался.
— А что тут можно неправильно понять? Очень часто в интервью множество состоявшихся людей говорит, что ничего бы не добились без своих вторых половин. Это очень важно — говорят они, — иметь рядом человека, который поддержит тебя в любой ситуации, разделит с тобой радости и печали. «А как вы познакомились со своей женой?» — спрашивает их интервьювер. «Мы учились в одном институте», «мы вместе были в стройотряде», «мы стажировались в одной компании» и так далее. А что, если хотя бы один из них решил поехать к родителям на лето, вместо того, чтобы ехать в стройотряд? Что если хотя бы один из них выбрал другую контору для стажировки? Они бы никогда не встретились. А сошлись бы, возможно, с какой-нибудь стервой, в женском или мужском обличии, которая высосала бы из них жизнь, отравила бы существование, навечно привязала к себе детьми или еще чем и оставила бы в итоге жалкое подобие того, кого сейчас мы видим на фотографии в журнале. Какая колоссальная разница, а, казалось бы, всего одно маленькое решение — ехать в стройотряд или не ехать. Вот и получается, что все, что мы имеем в настоящий момент, мы подобрали идя по дороге, вымощенной из маленьких и не очень решений, и мы продолжаем ее мостить, сами не зная, куда она нас в конце концов приведет — к пряничному домику или в темную чащу к убийцам и насильникам.
Я ничего не отвечаю, раздумывая над ее словами.
— Ты хорошо знаешь город? — вдруг спрашивает Настя после нескольких секунд молчания.
— У тебя потрясающая способность незаметно менять тему. — смеюсь я, — Неплохо, а что?
— Я плохо. Всегда восхищалась людьми, которые знают название каждого мостика в Питере. Как называется вот эта площадь, например?
— Площадь Ломоносова.
— А мост?
— Мост Ломоносова.
— А вон тот мост? — она показывает в сторону следующего.
— Лештуков. Построен в 1907 году для облегчения доступа к БДТ.
— Вот об этом я и говорю. Теперь я восхищаюсь тобой.
Приблизившись к дому, я внимательно смотрю по сторонам (привычка, приобретенная после знакомства с детиной), открываю дверь и пропускаю Настю вперед. В лифте мы смущенно смотрим друг на друга, какое-то время мне кажется, что она снова поцелует меня, но этого не происходит, мы доезжаем до своего этажа, я отпираю дверь, внутри как всегда потемки, одинокая лампочка светит из противоположного конца коридора, я провожаю Настю до дверей.
— Спасибо, — говорит она, оборачиваясь, — за… кхм… танец. И за то, что проводил.
— Пожалуйста. Спасибо за интересную беседу. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
Я делаю шаг назад, собираясь отвалить в свою комнату.
— Ты, случайно, не хочешь взять мой номер телефона? — говорит Настя, облокотившись лопатками об дверь и скрестив ноги, — вдруг пригодится.
В полумраке коридора она просто сногсшибательна, настолько, что я не сразу нахожусь с ответом.
— Конечно.
