Тем временем сосредоточенный Юрген, словно забывший о существовании всех напарников и до сих пор не ввязывающийся ни в какие оценочные и описательные разговоры, тщательно установил прямо на выдолбленную стрелку вытащенную видеокамеру, строго совместив оси. После чего он развернул ЖК-монитор на себя, прикинул обзор и запустил с пульта управления режим съемки. Сержант, внимательно следивший за всеми манипуляциями немца, с удивлением увидел на дисплее что-то типа самой настоящей прицельной сетки, сориентированной точно по центру кадра. Марка указывала на одну из бесчисленных вершин плато Путорана.
«Это они пеленг на о б ъ е к т определяют… Значит, где-то еще должны быть подобные целеуказатели, и именно поэтому в нашей программе поездок числится несколько мест для посещения, — моментально сообразил Сержант. — Двух точек пеленга им для определения вполне хватит. Вот теперь ясно, что они делали на Ары-Масе. Но не нашли».
Пока искатели таинственного манипулировали камерами и замеряли двумя рулетками все, что попадется им под руку (а настойчивая в выполнении своей колдовской программы Рита не преминула снова воспользоваться своим эзотерическим прибором), он подошел к черным стенам, подсвечивая их фонарем и стараясь разглядеть в приличном слое копоти какие-либо знаки-петроглифы. Пусто, излишней украшательной символики в пещере не было, хорошего помаленьку. Да и не музей же здесь…
Гулкий выстрел снаружи отвлек членов экспедиции от увлекательного геодезического занятия. Вслед за первым выстрелом тут же последовал второй и… звонкий шлепок тяжелой пули о габбро-диабазовые морщины стены каньона. И сразу же — бабах! — третий раскат легкого стрелкового грома.
Во, дела!
— О боже, что там происходит? — громко охнула Рита, инстинктивно пригнувшись.
— Тише, Рита, тише. Спокойно. Спрячемся пока за этот камень, похоже, в городе появился новый шериф, — попробовала отшутиться Софи, встревоженная, впрочем, ничуть не меньше подруги.
Сержант, успев одёргивающе махнуть остальным, что бы сидели на месте и не дергались, стремительно подкатился к Лапину. Тот, хоть и спрятался за обломком скалы, продолжал рассматривать соседний склон в бинокль.
Пока тихо. Чёрт, кто это? Рядом азартно дышал Сергей.
— А у нас тут, смотрю я, всё по старому: пальба, дым клубами, — с удовлетворением истинного искателя приключений тихо отметил Майер. — Ну что там?
— Пугает, сволочь, — так же шепотом уверенно сообщил Игорь, — он нас просто пугает. Это сторож. Психует, что мы в грот залезли.
— Ты уверен? — недоверчиво прищурился на склон Майер.
— Абсолютно. Прицельно стреляет, гад, но всегда чуть выше кромки, — сообщил Игорь и поинтересовался через плечо чуть громче: — Наши дамы спрятались?
— Конечно! — бодро донеслось из темноты.
— А где стрелок? Ты его видишь? Это не наш ли дед? — с надеждой прошептал Сержант.
— Только что видел, вон там мелькал, чуть повыше левого лавинного прочеса, — Игорь протянул назад бинокль. — О, глянь!
Сержант так быстро навел оптику в указанном направлении, что еще успел заметить заключительный проблеск прицела винтовки.
— Раз так, тогда и мы его пуганем, — прошипел он.
И с этими словами доктор быстро положил пяток пуль вокруг места предполагаемого схрона нападавшего. Эхо выстрелов волнами прокатилось по каньону.
— Что делаем дальше, hombre? Может, подержишь его на мушке, а я вниз сбегаю, а? — задумчиво предложил Майер.
— Я могу вам помочь… это… подержать его на мушке, — тихий голос неожиданно появившегося за спиной немца заставил их вздрогнуть.
— Герр Юрген, ведь я же вас просил! — искренне возмутился Сергей. — Спрячьтесь вы от греха подальше, не мешайте!
— В этом деле я никак не могу вам помешать, — преувеличенно вежливо и в то же время настойчиво возразил ему Крауф, уже расчехливший супервинтовку и прилаживающий к обрезу камня извлеченный из плечевого рюкзачка маленький перископ. Ух ты! Крепко же минхерц подготовился к путешествиям по российским просторам….
Посмотрев на него, Сержант с удивлением увидел, что немец улыбается. Не нервно, как можно было бы ожидать в такой ситуации, а как-то удовлетворенно, даже мечтательно. Что это было? Воспоминания о каких-то давних боевых действиях, в коих господин Крауф мог участвовать смолоду, а может, ожидание большого Приключения, вылившееся в реальные действия? Или же это врожденный германский дух древнего воина, так и не зашлифованный бархатной цивилизационной тряпицей — привычкой к покою. Определенно, Юрген был не прочь, и даже хотел повоевать. Храбрый народ. Но осторожный, извлекающий уроки из прошлого. На войне случается так, что слишком долгая храбрость и настойчивость — слишком плохой капитал. Все, что немцы получили за долгие годы безнадежной войны, это миллионы жертв и репутацию плохих парней, отчего их символика переместилась на каски байкеров. Не самое лучшее капиталовложение.
Но Лапин предложил мирный вариант.
