На набережной по пути домой малышка успокоилась, и Мэри расслабилась – впервые с тех пор, как она нашла ребенка у порога. Она остановилась и оперлась на перила, наблюдая, как на пляже играют маленькие дети. Пляж был покрыт загорелыми телами и яркими зонтиками – не видно было ни сантиметра песка. Теперь при звуках их оживленной болтовни у нее не возникало горечи невостребованной материнской любви. Ей пришлось ждать тридцать два года, и, наконец, она стала матерью, и в доказательство этому у нее было настоящее свидетельство о рождении. Элизабет Мэри Робертс стала ее дочерью.
Отогнув край пеленки, она посмотрела на малышку.
– Малютка Бет, ты теперь моя, больше тебя никто не обидит. Мы с тобой заживем прекрасной жизнью. – Она погладила ребенка по щечке и была вознаграждена улыбкой. – И однажды домой вернется твой папочка, и как же он удивится, увидев красивую маленькую девочку!
Бет пускала слюни и дрыгала ножками от радости. Мэри засмеялась:
– Да, как же он удивится. А у тебя будет лучший на свете папочка, мечта любой девочки.
Невыносимая жара вымотала Дейзи и значительно усложняла жизнь. Ей так хотелось, чтобы прошел дождь, хотелось еще раз почувствовать прохладную, покрытую росой траву под ногами, полить растения в саду, напитать влагой коричневые сухие листья. Вся страна, казалось, заросла грязью. Люди перестали мыть машины и чистить окна. Автобусы и поезда покрылись слоями пыли. Реки и водоемы высохли и напоминали выжженные, потрескавшиеся африканские равнины. Она с трудом передвигалась по улице с тяжелыми сумками в каждой руке, недоумевая, как в Испании люди живут в таком климате из года в год. Неудивительно, что им требуется прилечь днем.
Пластиковые ручки сумок впивались ей в ладони, и она почувствовала, что с шеи по спине начал стекать пот. Не имея свободной руки, чтобы его вытереть, она подняла плечи, закинула голову назад и повертела ею из стороны в сторону. Ей не терпелось прийти домой и лечь в прохладную ванну – не более двенадцати сантиметров глубиной, конечно же. Она не могла нарушать законы, установленные на время засухи.
Со дня катастрофы прошло четыре недели, и шрамы на ее теле постепенно заживали. Синяк на ноге бледнел, и она уже могла самостоятельно менять повязку. Эмоциональные шрамы, конечно, не заживут еще долго, возможно, никогда. Но Дейзи была бойцом по натуре. В конце концов, какой у нее выбор? Некоторым было еще хуже, чем ей. Бедный Сельвин все еще лежал в больнице со сломанным позвоночником, а Майки придется научиться жить без любимого отца, которого ему пришлось потерять в шестилетнем возрасте.
Подходя к его дому на улице Багот, она увидела, что он сидит на бордюре и закатывает стеклянные шарики в маленькую ямку у входной двери. Ряды краснокирпичных домиков с террасами выглядели абсолютно одинаковыми, отличаясь только цветом входной двери. Казалось, обитатели этих домов во что бы то ни стало хотели превзойти друг друга в выборе самого кричащего цвета. Дейзи остановилась перед входной дверью дома Майки, которая была выкрашена в тошнотворный горчичный цвет, и решила, что это – дом-победитель.
– Привет, Майки! – Она поставила сумки на пол и, пошарив в одной из них, вытащила шоколадку. – Я зашла к мистеру Сингху за леденцами, но у него их не осталось, представляешь?
Майки протянул руку и взял шоколад.
– Спасибо, миссис Даган.
– Пожалуйста, дорогой.
Она смотрела, как он пытается открыть упаковку. Наконец, он решил разгрызть ее зубами. Двух передних по-прежнему не было, поэтому ему пришлось потрудиться, но, в конце концов, упаковка поддалась.
– А что ты тут делаешь один, Майки?
Карамель склеила его челюсти, и он изо всех сил старался прожевать ее, чтобы ответить на вопрос.
– Все друзья ушли пить чай, а у меня нет ключа от дома.
– Какая жалость. А где же твоя мама?
– Не знаю, – пожал она плечами. – Она сказала, что оставит ключи под ковриком, но, видать, позабыла.
Дейзи заметила, с какой жадностью он поглощал шоколадку.
– Майки, а ты когда ел в последний раз?
– Ну… – почесал он голову. – На завтрак съел немного рисовых шариков, но молока, чтобы их залить, не было, поэтому пришлость есть так, руками. Потом Кевин дал мне половинку своего бутерброда и чипсов.
– То есть ты весь день не можешь домой попасть?
Майки кивнул, дожевал шоколадку и вытер рот рукавом шерстяного свитера. Дейзи присела рядом с ним на бордюр.
– Тебе разве не жарко в этом теплом джемпере?
Он ненадолго задумался.
– Ну да, наверное, но чистых футболок не было.
Дейзи решительно сжала губы.
– Я думаю, мне нужно поговорить с твоей мамой. – Она встала и протянула ему руку. – Пойдем, я отведу тебя к себе и приготовлю тебе нормальный обед.
– Но мама будет волноваться, куда я делся.
Дейзи смотрела на наивное мальчишеское лицо. Она точно знала, что Андреа Макинон даже не подумает волноваться о сыне, но Майки знать это не нужно.
– Тогда напишем ей записку.
