Я имею в виду малосимпатичную черту многих руководителей самого разного уровня, ревниво и грубо отвергающих любую критику принятых ими решений.
Думая об этом, я не вижу точек соприкосновения с популярной версией, что Сталин возомнил себя… никого не хотел слушать…
Об этом мог спокойно писать какой-нибудь подполковник Новобранец. Ни разу в жизни Сталина не видевший и имеющий в силу этого самые правдивые о нём сведения. Но вот, по воспоминаниям людей, Сталина не только видевшим, но и работавшим с ним бок о бок, картина получается несколько иная. Мягко говоря.
Ну, посудите сами.
Вы можете себе представить руководителя (я уже не говорю о властителе, наделенном неограниченной властью), который будет ТЕРПЕЛИВО выслушивать чужое мнение? Не совпадающее с его собственным? Выслушивать долго и внимательно?
В статье «Зачем Сталину была нужна власть» я попытался уже нащупать некие закономерности, присутствовавшие в механизме выработки и принятия Сталиным решений. Правда, на примерах решения иных вопросов, не связанных с вопросами жизни и смерти государства. Однако соотнести их с нашей темой, думаю, можно и нужно, поскольку начало войны у нас предельно заидеологизировано, и в теме этой трудно найти сейчас непредвзятое мнение.
По-моему, очевидно, что в вопросе принятия решений касательно обороны страны поведение Сталина не могло быть каким-то иным. Человеку свойственно, вообще говоря, оставаться одним и тем же, решая задачи, как простые, так и более сложные.
Вполне логично допустить, что способ нахождения решений по вопросу вероятности нападения Германии и другим вопросам руководства страной, был для Сталина одним и тем же.
Не вижу причин, по которым он в разных ситуациях одного и того же времени должен был быть разным человеком.
Попутно хочу обратить внимание на одно важное обстоятельство.
Свойства личности Сталина не были неизменными на протяжении его жизни. Естественно, помимо обычной человеческой эволюции, связанной с обретением опыта того или иного характера, мощнейшим фактором воздействия на нее была власть. Власть неограниченная. И потому развращающая личность.
Естественно, что какие-то базовые качества его личности оставались на протяжении его жизни неизменными.
Вместе с тем, люди, знавшие его достаточно долго, отмечали, что в разное время Сталин менялся.
Сталин двадцатых годов, совсем не тот, что в тридцатые. В войну он снова менялся. Во второй половине сороковых, начале пятидесятых — это снова если и не другой Сталин, то во многом, с иными качествами личности.
Поэтому, сейчас важно помнить, что речь идет о кануне войны. Что здесь — это Сталин 1941 года. А не 1951-го, скажем.
Так вот. Если говорить именно об этом времени, то знаменитые и привычные утверждения о сталинской нетерпимости к чужому мнению (опять же, не касаясь вопросов политики) — это миф.
Думаю ясно, что приведенные в упомянутой статье примеры несколько иначе освещают утверждения в том, что Сталин, принимая решения, игнорировал чужое мнение.
Что он считал свое мнение непогрешимым. Что он не знал сомнений.
Выводы, следующие из предложенного в статье материала, опровергают, насколько я понимаю, представления о Сталине, как о человеке невменяемом в процессе принятия решений. Более того, на мой взгляд, его манера в этой важнейшей области искусства управления, является вполне адекватной, если не сказать более того.
При этом я хотел бы еще обратить внимание на одну характерную черту личности Сталина, о которой речь ещё не шла.
Его осторожность.
Давайте вспомним. Поддержав Исакова в вопросе зенитной защиты линкора, он сделал это не полностью.
Поддержав Ветрова и Кошкина в вопросе преимуществ чисто гусеничной схемы, он не поставил все безоглядно на гусеничный А-32, но предложил разрабатывать его параллельно с колесно-гусеничным А-20.
Это только на этих примерах. А сколько их еще, подтверждающих постоянную сталинскую осмотрительность.
Кстати, те же постоянные настороженность, бдительность, подозрительность — они оттуда же, из его осторожности и осмотрительности, только в гипертрофированном виде.
Всю свою жизнь он был не просто расчётлив. Он был трижды расчётлив.
Нас же силятся убедить в том, что в вопросе, судьбоносном для страны, Сталин проявил просто картежный какой-то, безоглядный авантюризм. Что ему просто-напросто ПОНРАВИЛСЯ некий «югославский вариант».
Это Сталин-то. Да, жёсткий и зачастую жестокий. Да, безжалостный.
Но одновременно расчётливый. Все время расчётливый. Осторожный. Подозрительный. Ко всем и КО ВСЕМУ подозрительный.
Не стыкуется это с подлинным Сталиным. Не срастается.
Вот и давайте попробуем разобраться в том, что же случилось в советском руководстве накануне войны.
На самом деле.
Частенько задаётся вопрос: чем занимался Сталин накануне войны? Задаётся часто в том смысле, что ничего полезного не предпринимал.
И почва для таких вопросов имеется.
