Кладём на передачу каждой директивы три с половиной минуты. Умножаем на пять. Получаем в итоге, что передача директивы во все пять приграничных округов должна была занять 17 с половиной минут.
Округлим. Ну уж никак не более 20 минут.
Предположим, что в Западный округ передача пошла самой последней из всех пяти.
В час сорок пять принята в Западном.
Вычесть двадцать минут.
Даже тогда начаться её передача из Генштаба должна была для самого первого округа из пяти — в ОДИН ЧАС ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ МИНУТ 22 июня 1941 года.
Это как раз примерно то самое время, которое указал маршал Захаров.
Иными словами.
Я полагаю, можно считать установленным тот факт, что передача в приграничные военные округа директивы номер один за подписью Тимошенко и Жукова не была окончена в ноль часов тридцать минут, как это обычно утверждалось и утверждается до сих пор в современной военной историографии.
На самом деле, передача этой директивы в округа началась через час после того, как о завершении её передачи доложил Сталину начальник Генштаба генерал армии Жуков.
Но, может быть, и невозможно было отправить этот документ раньше?
Мы же с вами не специалисты, в конце-концов. Я, кстати, упоминал уже, что не знаю времени, потребного на шифровку документа. Специалистов такой профессии сравнительно немного, и обычно у них не принято распространяться о каких-то подробностях своего ремесла.
Только не надо никому из нас быть знатоком этой деликатной профессии. Не надо нам с вами знать хронометраж той или иной операции, связанной с жонглированием цифрами и знаками.
Нам с вами достаточно посмотреть ещё раз на примечание к указанной выше директиве генерала Павлова командованию трёх своих армий, под копирку воспроизводящей текст директивы Тимошенко и Жукова с добавлением всего нескольких собственных слов.
Итак, считаем.
Получена в 1 час 45 минут.
Затем её надо расшифровать. Прочесть. Переписать слово в слово. Добавить эти несколько слов. Зашифровать снова. Отправить.
На всё это в штабе Западного особого военного округа ушло сорок минут. Сорок минут от получения из Москвы до мгновения, когда офицер штаба округа начал передавать практически тот же самый текст армейским штабам.
А в Москве тот же по объёму документ требовалось всего-навсего зашифровать и отправить.
Теперь, сравним.
В штабе округа отправка директивы заняла, при большем количестве операций с ней, сорок минут.
В Генеральном штабе, даже если считать от 23.00 (понимаю, что это для командования РККА самый мягкий вариант) — два с половиной часа.
Почему?
Ведь выглядит это со стороны, как явный саботаж.
Я, кстати, понимаю, что желающие выдвинуть такое обвинение обязательно найдутся. Поэтому сразу хочу такое обвинение удалить с корнем.
Если бы речь шла об измене на таком уровне, поражение 1941 года стало бы фатальным, а не «просто» катастрофическим. Война была большая. И в дальнейшем имелось ещё много случаев для того, чтобы где-то в чём-то по крупному навредить.
И в дополнение к тому, что произошло в действительности, это стало бы просто гибелью всего. Здесь катастрофой бы не обошлось. Здесь вариант для страны был бы только один. Гибель.
Но гибели всего не случилось.
Поэтому и случился впереди сорок пятый год.
Тогда, что?
Задержка из-за халатности на уровне исполнителей?
Но если бы тот же самый Жуков был твёрдо убеждён в завтрашнем германском нападении, он бы сам наверняка (не Сталин, а он сам) контролировал передачу документа самым жёстким образом, с поминутными звонками и подстёгиваниями подчинённых. Вплоть до того, что стоял бы возле дежурного офицера Генштаба, передающего директиву в округа.
Вот именно.
Если бы был убеждён.
Объяснение, по-моему, заключается именно в этом.
И вот ещё в чём.
Вспомним ещё раз о том, как описал адмирал Кузнецов свой визит в Наркомат обороны.
Но позвольте. Директива, одобренная Сталиным, была совсем короткой. Во всяком случае, не на трёх листах, как отмечал Кузнецов.
Кузнецов путает? Возможно. Хотя мы с вами убедились уже в том, что его воспоминания касательно именно этого эпизода намного точнее воспоминаний того же Жукова.
Подождите-ка.
А ведь существовал и другой вариант директивы. И как раз более пространный.
Вспомним ещё раз Жукова:
