Одни и те же события кажутся совсем другими, если постоянно прокручивать их в своем мозгу. Том много раз переписывал летопись событий. Он писал в третьем лице, потом в первом, представляя себя то Артуром Тилманом, то Джанин или Антоном Гетцем, а потом собственным дедушкой. Он даже попытался увидеть события глазами охваченного ужасом ребенка, которым была когда-то его мать. Том играл с временем и датами, потом наконец решил забыть все, что знал о мотивах поведения каждого, и попробовать разобраться с фактами, которые не вписывались в цепочку, выстроенную Лей-моном фон Хайлицом. Он обнаружил множество пробелов и непонятных мест и стал двигаться по лабиринту фактов, полагаясь на собственные интуицию и воображение, подобно тому, как двигался вслед за Хэтти Баскомб по дворам и лабиринтам «Рая Максвелла». Том представлял своего дедушку, который только начал устанавливать прочные отношения с Редвингами, обеспечивая свое будущее как в материальном, так и в социальном плане. Антона Гетца — обаятельного мошенника, умевшего очаровывать женщин и мужчин рассказами о своем романтическом прошлом и помогавшего скрывать связь Гленденнинга Апшоу с отелем «Сент Алвин». Представлял неизвестные ему части острова Милл Уолк, Леймона фон Хайлица, пробуждавшегося к жизни после пережитой им трагедии.
По ночам ему снились трупы, поднимающиеся со дна озера, потрясая полусгнившими руками. Однажды ему приснилось, что, гуляя по лесу, он вышел на поляну, на которой увидел огромного волосатого зверя, такого огромного, что Том выглядел рядом с ним маленьким ребенком, зверь этот откусывал голову от белого тела женщины, потом поворачивал к Тому пасть, полную крови и костей, и говорил: «Я твой отец, Томас. Ты понял, кто я?»
Однажды ночью Том проснулся с мыслью, что это его мать взяла со стола возле пирса Тилманов револьвер и застрелила Джанин Тилман. Именно поэтому отец спрятал ее в доме Барбары Дин, именно поэтому она кричала по ночам, именно поэтому Глен купил ей за деньги мужа, который согласился выполнять при ней роль сиделки. Еще одна бессонная ночь, а утром он перестал верить выстроенной им версии.
Или не перестал?
Если его мать убила Джанин Тилман, Глен Апшоу без малейших колебаний сам пошел бы на убийство, чтобы защитить дочь. «Я — твой отец. Ты понял, кто я?»
Почти всю следующую неделю Том провел в одиночестве, вовсе не чувствуя себя одиноким. Он представлял себя в роли разных мужчин и женщин, живших на Игл-лейк летом двадцать пятого года, видел вокруг тени этих людей, у каждого из которых была своя история, свои желания и фантазии. Он снова стал сидеть по ночам за письменным столом, забыв о советах Тима Трухарта. В окно больше не стреляли, в конце концов это ведь действительно могла быть случайная пуля какого-то охотника. И Том вовсе не был потенциальной жертвой. Размышляя, он вдруг понял, кем был. Он был Леймоном фон Хайлицом.
Однажды вечером в клубе за обедом, не обращая внимания на неприязненные взгляды, он подошел к столику Спенсов и спросил отца Сары, как зарегистрированы в списках компании Редвинга Джерри Хазек и другие охранники.
— Оставьте нас в покое, — потребовала миссис Спенс, а Сара послала ему полный мольбы и раздражения взгляд, смысла которого Том никак не мог понять.
— Не знаю, какое тебе до этого дело, — сказал Спенс. — Но не вижу большого вреда в том, чтобы ответить на твой вопрос. Они числятся помощниками по связям с общественностью.
Том поблагодарил его и, повернувшись спиной, услышал, как миссис Спенс зашипела на мужа:
— Зачем ты вообще разговариваешь с ним!
В пятницу, через две недели после того, как уехали во Францию Родди и Баз, Барбара Дин, вернувшись с конной прогулки, обнаружила Тома лежащим на диване в гостиной. Засунув ручку в рот на манер сигары, молодой человек внимательно смотрел на листок бумаги, исписанной его почерком.
— Надеюсь, ты не очень расстроишься, когда услышишь, что придется тебе отправиться на ленч в клуб, — сказала Барбара. — Я забыла купить припасы для сэндвичей, а у нас как раз все закончилось.
— Ничего страшного, — успокоил ее Том.
Барбара поднялась наверх. Том слышал, как закрылась дверь ее комнаты. Через несколько секунд в ванной полилась вода. Потом скрипнула дверца гардероба. Минут через пятнадцать Барбара спустилась вниз в черной юбке и темно-красной блузке, которую Том видел впервые.
— Раз уж мне все равно надо по магазинам, — сказала она, — я могу купить продуктов к обеду.
— Это было бы замечательно, — отозвался Том.
— Я хотела сказать, что сегодня вечером ты можешь прийти ко мне пообедать, Том.
— О! — Том резко встал, уронив несколько листочков рукописи на пол. — Спасибо. Я очень благодарен вам за приглашение.
— Так ты придешь? — Том кивнул головой. — Я буду занята сегодня весь день. Поэтому, если не возражаешь, тебе придется прогуляться до города пешком. А вечером я отвезу тебя обратно.
— Хорошо.
Барбара улыбнулась ему.
