— Я тоже, — нежно сказал он, глядя вниз на ее темные волосы. — Говорили ли вам, Филлида Форстер, что вы чертовски привлекательная женщина?
— Как ты узнал мое полное имя? — спросила она. — Я никому не говорила.
— Ты забываешь, что я полицейский. Я привык знать такие вещи, как имена, даты, адреса и телефоны. — Он улыбнулся. — Это написано на твоих водительских правах.
Они еще долго танцевали, пока их не прервал жених, тяжело похлопав Махони по плечу. Фрэнко подхватил невесту, и Фил еще на час потеряла его из виду, пока танцевала с молодыми ирландцами-полицейскими и отплясывала тарантеллу с пожилыми папашами итальянских семейств. Вернувшись в бар, она изрядно повеселилась, слушая шутки и истории, окруженная обожателями. Она так была увлечена всем, что совершенно забыла о Брэде Кейне.
Ближе к полуночи детективы решили перебазироваться к «Ханрану», где было место их постоянных сборищ. Фил явилась туда в сопровождении лучших сынов Сан-Франциско и, идя по бару, поминутно оборачивалась на возгласы и свист:
— Эй, детка, сядь со мной.
— Иди ко мне, милая, ты много теряешь.
— Оставь этого Махони, я все то же делаю гораздо лучше.
— Ясно, — сказала Фил, шутливо склонив голову набок. — Теперь, ребята, я могу вам точно сказать, что вы самое большое сборище похотливых свиней из тех, что я видела в жизни.
Они загомонили и стали протестовать, и она подняла руку, прося тишины:
— Но, — с улыбкой продолжила она, — сегодня вы сделали мне самый большой комплимент, какой только можно сделать женщине. И я хочу сказать вам, что принимаю его.
— Ура, док, — заулыбались они, аплодируя и призывая выпить с ними.
Было уже три часа ночи, когда Махони наконец привез ее домой. Ее голова покоилась на его плече, и она недовольно раздумывала о неудобстве такого положения в «мустанге».
— Ради Бога, Махони, купи себе нормальную машину, — сонно посоветовала она.
— Ты смеешь критиковать мою гордость и источник удовольствия, — сказал он воинственно.
— Да я знаю, в чем твоя гордость и источник удовольствия, — прошептала она. — И не пытайся уверить меня, что это были наручники.
Он, улыбаясь, припарковал машину возле ее дома.
— Я не должен был знакомить тебя с моими буйволами, — сказал он. — Они развратили тебя.
— Может быть, это то, что мне нужно, — сказала Фил, потягиваясь. — Чуточку развращенности.
— Просто так, для остроты, — согласился он.
— Как мускатный орех или розмарин… — сказала она, пока он открывал перед ней дверь. Фил споткнулась и чуть не полетела вперед, выставив руки.
— Может, поможешь? — спросила она, улыбаясь.
Он протянул ей руки и обвил ее талию, пока они шли по ступенькам. Фил повернулась к нему, закрыла глаза и сонно сказала:
— Может, поцелуешь меня на ночь, Махони?
Он засмеялся и долгим поцелуем прижался к ее губам.
— М-м-м, — сказала она, — очень вкусно.
— Давай, провожу тебя в квартиру, док, — сказал он, когда она, зевнув, прижалась к нему. — Это был долгий вечер.
— Да уж, — согласилась Фил и добавила с широкой улыбкой: — И такой веселый. Я давно так хорошо не веселилась.
— Ну, я рад, — сказал он, беря у нее ключи и открывая дверь.
«Порше» Брэда Кейна был припаркован в полквартале от этого места. Он нагнулся вперед, наблюдая за тем, как они вместе входят в дом.
Он вынул сигарету из почти опустевшей пачки «Житана» и прикурил, жадно затягиваясь. Он знал, где ее квартира, и смотрел на окна: свет в конце концов погас, и он застонал от безысходности. Сигарета была яростно потушена. Как часто он видел Ребекку такой ветреной, игривой, и то, как она вела к себе мужчин. Все-таки Фил была слишком похожа на его мать.
Его глаза застыли на одной точке: он смотрел на окно, наклонившись вперед, напряженно ожидая.
Фил скинула туфли и прошла на кухню.
— Кофе?
Махони покачал головой:
— Может, просто стакан воды, док, и в постель? Утром будешь как новорожденная. Она счастливо вздохнула:
— Мне нравится быть такой, как сейчас.
— Ну и хорошо. — Он подошел и чмокнул ее в щеку. — Знаешь что? — серьезно спросил он.
— Что? — Ее глаза светились невинностью.
— Ты и в самом деле очаровательная женщина, — сказал он с улыбкой и направился к двери.
— Спасибо, Махони, — сказала она вслед. — До вечера.
Он помахал рукой и закрыл за собой дверь. Фил, улыбаясь, направилась в ванную, оставляя всюду вещи. А когда она уснула, улыбка все еще была на ее губах. И она не сняла макияж. Такого с ней не было уже долгие годы.
Махони заметил черный «Порше-938», припаркованный в полуквартале. Инстинкт полицейского подсказал ему, что машина была единственной на улице и в ней никого не было, над чем он автоматически продолжал размышлять. Когда он вскочил в свой «мустанг» и зажег огонек выезда, то увидел, что «порше» тоже трогается с места. Он подождал, пока машина проедет, чтобы записать номер и потом проверить его, просто на всякий случай. Но «порше» отъехал еще на полквартала и быстро свернул на соседнюю улицу.
