«…художник не отделим от сознания, что любой лад, смысл, гармония, порядок абсолютно маловероятны и хрупки, если они есть. И маловероятно, что они вообще будут, и когда они есть – это незаконная радость. Всё против того, чтобы это было, а это есть. За этим, конечно, стоит нечто, называемое «тайной», которую и разгадывает художник, и она органически вплетена в его существование. Он может осуществляться и как личность, и как творец только через вглядывание в эту «тайну», через прохождение колодца страдания, пройдя который можно увидеть за бездной нелада, несправедливости, жестокости какую-то скрытую гармонию…».Мераб Мамардашвили.
Стихи
В минуту тягостных сомнений
Ищу я скромный уголок,
Ищу я тень уединений,
Где душу я раскрыть бы смог.
Одним стихам могу её раскрыть,
Одни стихи спокойно станут слушать,
И не сочтут за главное судить,
И не заткнут стыдливо свои уши.
Дом
Бревенчатый дом.
Для нас он в деревне был первым.
Просторные комнаты, сад за окном
И белая известь на стенах.
И в ненастье, и в тихие будни
Шелестела листва за окном.
Я его никогда не забуду,
Этот милый уютный наш дом.
Пичужка
Пичужка жалкая упала
На землю с раненым крылом.
И долго так она лежала,
Да и забылась мёртвым сном.
И подошёл вдруг к ней стрелок.
Несмело взяв её на руки,
Он проклинал себя, как мог.
Не от печали, а от скуки.
Я тебя не увидел сегодня
Я тебя не увидел сегодня,
И тоскою вспороло грудь.
В день последний, предновогодний,
Я не смог на тебя взглянуть.
А так хотелось увидеть глаза,
Что нежной грустью наполнены иссиня,
И сказать тебе, что-то сказать,
Что-то нежное, искренне – искренне.
И прижать тебя нежно к груди –
Никого, только мы вдвоём,
Чтоб никто нас не разбудил
В этот дивный предновогодний сон.
Но я тебя не увидел сегодня,
И тоскою вспороло грудь.
В день последний, предновогодний,
Я не смог на тебя взглянуть.
Маме
Не грусти, родная, не грусти.
Хоть, увы, ничего не поделать,
И мы с тобою уже далеки,
Но мы будем друг другу верить.
Я буду верить, что всё хорошо.
Что ты зимнею ночью не плачешь.
Что боль и печаль – всё прошло.
Что когда-нибудь будет иначе.
Я прошу, ты мне тоже поверь,
У меня всё нормально и ладно.
Скоро – скоро в родную дверь,
Постучу я, вернувшись обратно.
Я вернусь, и всё будет, как хочешь.
Я ещё ненадолго в пути.
Ты только не плачь зимней ночью,
Ты только, прошу, не грусти.
Волки
Я часто гуляю с волками.
Они не тронут, они – свои.
Да, я видел, я видел, как волки клыками
Вгрызаются в плоть до крови.
И до смерти в бою и своей, и чужой.
Но я видел ещё и другое.
Я видел, я слышал протяжный вой –
Это волки общались с луною.
Они мне заменили людей,
И мы вместе бродили по свету.
Дни сменялись ночами, ночи – ужасом дней
Но однажды – я помню это –
Мы вместе общались с луной,
И делились с ней горем и болью,
И страшный протяжный вой
Мне душу порвал надвое.
Мне хочется прийти в такую церковь
Мне хочется в церковь прийти, да такую,
Чтоб купола до облаков
Возвысились со мной, и чтоб ликуя,
Я слушал перезвон колоколов.
Чтоб перезвон – так слёзы – росы.
Чтоб перелив – так скрип души.
Чтоб просто так, чтоб ноги босы.
И сердцу луговая ширь.
А после – в тишине читать молитву,
Впервые в жизни у святых икон,
Чтоб стало всё порочное забыто.
И как теперь – как будто испокон.
Чтобы забыть все тяготы и муки.
Чтоб отдохнуть уставшею душой.
Чтоб не страдать в безделье или скуке.
Чтоб обрести надежду и покой.
Независимо от песен, независимо от слов
Независимо от песен,
Независимо от слов
Независимо от века –
Я любитель человека
И крушителя оков.
Только он мне интересен
Пусть он стар и пусть он сед –
Чтобы слово, а не бред.
Пусть в груди тяжёлый камень
Или сердце молодца –
Чтобы он зажёг своё пламень
И пронёс вперёд отца.
Мама, спой мне этой ночью
Мама, спой мне этой ночью
Что-нибудь из детства.
Назови меня
И прижми к груди согреться.
Расскажи мне тихо сказку,
Чтобы мне спалось здорово.
Чтобы я увидел снова
Детство в деревенских красках.
Чтобы я увидел счастье,
Где нет в твоих глазах печали,
Где мы в наивной детской страсти
Ничего не замечали.
Где нет мучительных страданий,
Где сердце ни о чём не ныло,
Где всё ещё так радостно и мило,
Где нет проблем и оправданий
Спой мне тихо песню, мама,
Успокой больную душу.
Твой покой мне ох как нужен,
Ах отчего его так мало.
Капал и капал, и капал
Капал и капал, и капал
Тонкие пальчики оземь.
Плакал и плакал и плакал
Маленький дождик в осень.
Может, у дождика папы нет,
Может, соскучился очень?
Может он больно царапает
Тонкие пальчики оземь?
Может его напугал тёмный лес
Какая-то чёрная птица?
А может среди незнакомых мест
Он просто успел заблудиться?
– Так это, милый, не так это?
Только шагов твоих
Я печальней не слышал такта
И тише не слышал их.
– Я сегодня гулял в лесу
Он очень красивый в осень.
И средь ёлок берёз и сосен
Я рыжую встретил лису.
Мы будем играть, веселиться,
Будем бегать по грязным лужам.
Вы не правы, мне не грустится
Я сегодня и весел, и дружен.
Я сегодня кому-то нужен.
Может, лисе, может птицам.
Может быть, грязным лужам.
Может быть, грустным лицам
Что панихиду служат.
Грустной матери
Скрой досадную грусть,
Не тревожь понапрасну
Ни детей, ни себя.
Не вздымай тихо грудь,
Не вгоняй себя в краску,
Пока дети глядят.
Потерпи, придержи,
Им ведь тоже досадно,
Что у матери жизнь
Вся не складна, не ладна.
Им ведь тоже печаль.
Им ведь тоже беда
И тревожное детство.
И от этих начал
Им потом никуда
Не сбежать и не деться.
Какой октябрь!
Какой октябрь! Какая нежность!
Я влюблён в эту тихую осень.
В её красивую и лёгкую небрежность.
И первый снег с листвою вроссыпь.
