Он уменьшил звук телевизора. Достал из холодильника яйца, масло, сыр, помидоры, все, что нужно для омлета, который когда-то в юности научила его делать Полина. Сейчас он вспомнил об этом, и это воспоминание не казалось ему тяжелым или неприятным, и только чуть-чуть кольнуло слева в груди, в памяти возникло почему-то не лицо Полины, а маленькая девочка с двумя черными косичками по обе стороны круглого милого личика. Девочка, которая, наверное, все еще ждет Полину в своей маленькой темной комнатке. Он вздохнул, взглянул в окно. Лера стояла перед разросшейся клумбой с пунцовыми отцветающими хризантемами. Зря Макс уволил садовника, тот хотя и закладывал, но дело знал хорошо, теперь же сад принял немного запущенный вид. Нужно будет вернуть горемыку. Он взбивал яйца, нарезал помидоры и лук, руки быстро и умело совершали множество действий, но он прислушивался… он ждал…
Наконец он услышал: «Сегодня около двух часов ночи в своем загородном доме был убит известный в нашем городе предприниматель Владимир Лемехов. Также в доме обнаружена молодая женщина, убитая по данным следствия из того же оружия, что и Лемехов.
Убитые обнаружены одним из помощников предпринимателя, который в этот поздний час привез в загородный дом Лемехова срочные документы на подпись…»
Максим застыл с ножом в руках, не сводя глаз с мерцающего экрана. Снимки с места происшествия - тело Алены с расплывшимся на блузке пятном, Володька в багровой лужице, а вот их уносят на носилках к машинам скорой помощи…
Грохот и звон стекла заставил его обернуться. Он не заметил, как вошла Лера. Она уронила вазу, в которую поставила несколько сорванных хризантем, ваза была массивной, и она, наверное, просто не смогла ее удержать.
Он быстро выключил телевизор.
Она встала на колени, и стала собирать осколки, и цветы - осыпавшиеся, истерзанные, с обломанными стебельками.
- Прости меня! – она подняла на него полные слез глаза, - я такая неуклюжая. Разбила такую красивую вазу!
- Ничего, ничего! оставь, я сам уберу. И не плачь, не плачь, ну! - он улыбнулся, поцеловал ее, вытер слезы, - это все пустяки. Давай накрывать на стол, и будем завтракать!
За завтраком он говорил без умолку, пытаясь сгладить какой-то неприятный осадок, что-то возникло недосказанное между ними, словно они притворялись, и оба это понимали. Он думал, видела ли она эти безобразные кадры с места убийства? Заметила ли напряженное внимание, с которым он смотрел на все это, как будто ему мало было вчерашних реальных картин крови и смерти?
Она внимательно слушала его, хвалила омлет, но ела очень мало.
- Тебе ведь нужно забрать вещи со старой квартиры? – спросил он. – Давай сгоняем за ними? Ведь если здесь будут твои вещи, твои картины - ты сразу почувствуешь себя как дома.
Он и в самом деле думал, что это снимет напряжение, почему-то возникшее между ними. Все сейчас было не так, как тогда на море.
- У меня мало вещей в той квартире осталось, - сказала она, - я их потом заберу. Сегодня не хочется, устала с дороги.
- Давай, я завтра заеду после работы, заберу.
- Нет, нет, не беспокойся, пожалуйста, это не срочно. Я потом сама как-нибудь заберу эти вещи. Не беспокойся.
Весь день они провели вместе. Бродили по окрестностям, спустились к речке. Она улыбалась, слушая его, часто брала его за руку, прижимаясь к плечу. Ему нравилась эта ее манера уткнуться ему в плечо, и идти рядом, подстраиваясь под его шаг.
Но он чувствовал в ней какую-то перемену. Она была как-то молчаливее, задумчивее. Ему казалось, что она думает о чем-то своем… о чем-то очень важном для нее… Он спрашивал ее несколько раз об этом, но она лишь качала головой, отвечая: «Ну что ты, все в порядке, просто немного устала».
Может быть, просто отвыкла, успокаивал он себя. Ничего, все наладится. Главное, что мы вместе.
И ночью он целовал, ласкал ее, не давая уснуть, желая, чтобы она стала прежней, чтобы ответила ему той же страстностью, сдержанной, но сильной, как тогда, когда они жили у моря. Но она, словно была чем-то подавлена, казалось, что она еле сдерживает слезы. Она обнимала его, шептала слова любви, но он чувствовал, что она думает о чем-то своем.
2
Когда утром он уходил на работу, она еще спала. Он поцеловал ее, она открыла глаза, улыбнулась.
- Ты уходишь?
- Да, мне нужно на работу. Остаешься за хозяйку! Весь дом в твоем распоряжении.
- Хорошо! – она обняла его за шею. – Приходи скорей, я буду очень скучать.
В офисе он несколько раз включал телевизор. Нет, его никто не видел у дома Володьки. И про Алену, скорее всего ничего лишнего узнать не смогут. Она давно жила под чужой фамилией. Никитина Елена Павловна, когда-то проживающая в станице Голубицкой, давно канула в небытие. Сможет ли кто-нибудь узнать в статной красавице немую детдомовскую девочку?
Наверное, теперь и для него кончилась эта история, унесшая с собой всех ее участников. Всех, кроме него…
Теперь можно начинать новую жизнь, жизнь, свободную от прошлого.
