Тайна Агаты Кристи полностью

Лучи падали на волосы играющей Розалинды – обычно темные и прямые, они слегка поблескивали на нежданном послеполуденном солнце. Жаль, что здесь нет фотографа – какая чудная могла бы выйти карточка! – подумала я. Меня тянуло к дочери, но я не пошла к ней, а вместо этого снова позвала, чтобы посмотреть, как она поступит.

Розалинда не двигалась с места. Кукушка подняла на меня взгляд и прошептала что-то ей на ухо. Судя по тому, как Розалинда замотала крошечной головкой, Кукушкино предложение было категорически отвергнуто. Я хоть и не слышала слов Кукушки, но прекрасно знала их суть – «иди к маме».

Мы уже полгода как вернулись из турне, а дочь так меня и не простила.

К глазам подступили слезы, и я отвернулась от Розалинды с Кукушкой. Конечно, Кукушка могла ужасно раздражать – взять хотя бы ее привычку, стоя у моего кабинета, громко говорить Розалинде вещи, которые она не решалась сказать мне в глаза, – однако я ценила ее попытки восстановить связь между мной и дочерью. Но мне никак нельзя было рисковать авторитетом и позволить ей видеть мои слезы.

Зайдя обратно в квартиру, я услышала шаги в вестибюле. Перед встречей с Арчи я быстро утерла единственную просочившуюся слезу, слегка пощипала щеки, чтобы придать им румянец, покусала губы с той же целью и изобразила на лице счастливую улыбку.

Позади раздался вопль, и не успела я дойти до вестибюля, как мимо пронеслась Розалинда навстречу отцу.

– Папочка, папочка! – выкрикивала она.

Я застыла. Почему ему наше отсутствие простили, а мне – нет?

Я слушала, как отец с дочерью приветствуют друг друга, радуясь воссоединению после недолгой разлуки. Странно, подумала я, ведь это Арчи не хотел ребенка, а теперь у Розалинды узы с отцом прочнее, чем со мной. Они были так увлечены друг другом, что о моем присутствии и думать забыли. Я словно стояла под окнами собственного дома, как чужак, и никто не торопился звать меня внутрь.

Но сейчас я не собиралась предаваться долгим раздумьям о своем статусе посторонней – более того, я понимала, что мне необходимо – с приглашением или без – вмешаться в их разговор.

– Как прошел твой день, милый? – поприветствовала я мужа, нежно обняв его, словно открывшаяся только что истина ничуть меня не расстроила. Главная сегодняшняя тема – новая работа Арчи, его триумф.

Розалинда высвободилась, выкрутив ладошку из руки Арчи, и радость померкла на его красивом лице, а тень насупленных бровей легла на глаза. Вместо ответа он вздохнул, и Розалинда убежала от нас обратно в сад, к Кукушке.

– Давай я тебе что-нибудь налью, – промямлила я, нарушая молчание. Почти бегом бросившись в гостиную, я схватила бокал и плеснула туда виски. – Вот. Станет легче.

– Неужели все так ужасно? – Глядя на мои старания, он покачал головой. – У меня настолько безнадежный вид?

– Нет-нет! – поспешила заверить я, хотя вид у него и впрямь был мрачный. – Я вовсе не это имела в виду. Просто – твой первый день на новом посту, и… и…, – я судорожно пыталась сочинить другое объяснение. – Я подумала, что мы можем поднять тост за твою работу.

Он осушил виски, даже слегка не коснувшись своим бокалом моего.

– Не уверен, что это назначение достойно тоста, – в итоге произнес он.

О нет! – подумала я, упав духом. Новый пост должен была решить проблемы, которые мучили нас после возвращения из турне, когда в фирме «Голдстайнс» Арчи сказали, что в его услугах более не нуждаются, и это застало нас врасплох, мы ожидали хоть какого-то понимания, поскольку турне само по себе было правительственным проектом. Я надеялась, что новая работа, которую Арчи так долго искал и которой добился лишь после полугода унизительных собеседований, выведет моего мужа из депрессии и гнева, обычно вымещаемых на мне. Сколько ночей я, отказываясь спать отдельно, провела у него под боком на нашей кровати или на софе, невзирая на его подавленность и постоянное ворчание в том духе, что я для него бесполезна! А я тем временем задавалась вопросом: куда делся тот человек, за которого я выходила замуж и который вновь было явился на свет во время турне?

И куда исчезли его чувства ко мне? Чем в большее уныние он впадал, тем сильнее, казалось, я его раздражаю вместо того, чтобы утешать. Мой голос, мои слова, моя манера держаться, мой внешний вид, мой вес – создавалось впечатление, что все это существует на свете с единственной целью – досаждать Арчи. Я спрашивала себя – как могло получиться, что качества, которые когда-то его пленили, стали теперь его бесить, и мне пришло в голову, что дело, возможно, не во мне самой, а в том, что я стала свидетелем его упадка – как эмоционального, так и финансового. Ни один мужчина не любит, когда кто-то видит его слабость, – любила повторять мама. Я же упорно продолжала в него верить. А разве не так должна поступать хорошая жена?

– Что ты имеешь в виду, дорогой? – спросила я, подбавив беззаботности в свой голос.