– Сэр, прежде чем мы приступим к планированию поисков, не могли бы вы рассказать нам, что ответил сэр Артур Конан Дойл? Если что-то важное, нам не мешает об этом знать. – Его голос звучит неуверенно, он понимает, что рискует нарваться на Кенвордов гнев.
– Рассказывают, будто министр, – отвечает, тяжело вздохнув, главный детектив-констебль, – связался с писателем через общего знакомого. Джойнсон-Хикс, наверное, считал, что писатель обладает талантами своего знаменитого героя. Но когда он обратился к Конан Дойлу за содействием в поисках миссис Кристи, тот – а он, похоже, увлекается каким-то оккультизмом – предложил услуги одного своего друга-ясновидящего. Этот телепат, малый по имени Хорас Лиф, взял перчатку миссис Кристи…
– Одну из тех, что мы обнаружили в ее «Моррис Каули»? – вставляет один из полицейских.
– Я же только что просил вести себя как следует! – Голос у Кенворда снова суров. – Ты перебил меня, сержант.
– Прошу прощения, сэр! – отвечает пристыженный бобби.
– Да, это была одна из перчаток, найденных в ее автомобиле, – продолжает Кенворд. – На чем я остановился? Ах да. Этому мистеру Лифу дали перчатку, не пояснив, чья она, и он сказал, что ее владелица не мертва, но пребывает в не вполне ясном сознании, и что она объявится в следующую среду. Не знаю, насколько можно этому верить.
Кенворд прочищает горло.
– Теперь к делу. К нашей операции. Купер и Стивенс, вы оба займетесь объявлениями…
Арчи слышит топот туфелек и оборачивается. Это Розалинда вернулась с прогулки с Шарлоттой и ее сестрой Мэри. Щеки у дочери раскраснелись от холода, на губах – улыбка, которая при виде отца сразу вянет. Им ни к чему знать, что он подслушивал или что его вообще хоть каплю волнует ход расследования, но нужно же как-то объяснить, что он делает возле кухни.
– Ты не в курсе, где у нас кухарка? – обращается он к Шарлотте. – Я был бы не прочь выпить еще чаю, а Лилли куда-то запропастилась.
– Кухарка, скорее всего, на рынке, полковник Кристи, – отвечает Шарлотта, стараясь не смотреть ему в глаза. – Она изменила свой режим и ходит теперь за покупками, пока полиция проводит утреннее совещание. Наверно, так рациональнее. И всем меньше беспокойства.
Арчи не ожидал, что прислугу так огорчает исчезновение Агаты, он был слишком сосредоточен на собственной роли в расследовании, чтобы задумываться о реакции других людей, кроме Розалинды. Они что, в самом деле так пекутся о ней? Может, стоит сказать прислуге хотя бы пару слов? Для таких вещей нет протокола, но он хочет вести себя, как подобает человеку, которому небезразлична судьба жены. Он обязан.
Шарлотта, ее сестра и Розалинда выжидающе смотрят на него. Погрузившись в мысли о прислуге, о них он совсем забыл. А они ждут его реакции, он должен им что-то сказать.
– Мне жаль это слышать, – произносит он.
Розалинда тянет Шарлотту за руку, и та смотрит на его дочь с облегчением. Ей не терпится уйти отсюда, он это видит, да и ее сестрице тоже, судя по постному лицу. Как он раскаивается, что пригласил Мэри в Стайлз! Но сейчас не время об этом думать, сейчас нужно обсудить кое-что с Шарлоттой.
– Шарлотта, можно тебя на пару слов? – спрашивает он.
– Конечно, сэр, – отвечает она, тревожно морща лоб. Потом наказывает сестре отвести Розалинду наверх в детскую и поворачивается к нему. – Чем могу помочь, сэр?
– Давай поговорим в кабинете, – произносит он и ведет ее за собой по коридору.
По пути в кабинет они молчат. Лишь войдя и закрыв за ними дверь, он начинает говорить:
– Насколько мне известно, ты рассказала о письме, которое оставила мне миссис Кристи.
Лицо обычно стоической Шарлотты становится мертвенно-бледным, она словно вот-вот разрыдается.
– Простите меня, сэр. Знаю, вы не хотели, чтобы я сообщала им о письме, но они спросили о нем напрямую, а лгать полиции противозаконно.
– Я понимаю, Шарлотта. Мне не хотелось бы, чтобы ты думала, будто я на тебя злюсь. Я завел с тобой этот разговор по единственной причине – мне любопытно, о чем они тебя спрашивали.
– Я ничего больше не рассказывала им, сэр. Только то, что вам оставили письмо, как и мне.
– Знаю. Но какие именно вопросы они тебе задавали?
Она делает глубокий вдох.
– Главный детектив-констебль Кенворд несколько раз спросил, не известно ли мне, что было в вашем письме. Суперинтендант Годдард почти все время молчал.
– Кенворд делал собственные предположения по поводу содержания письма?
– Нет, сэр.
– А тебя он об этом просил?
Бледное лицо сразу стало румяным, подсказывая, каким будет ответ.
– Да.
– И что ты ответила?
