— А вот пуговица, видишь? — опять прозвенел голос Дафны, подбежавшей к пуговице, оторвавшейся от чьей-то рубашки. Малышка попыталась приподнять ее, но ей это было явно не по силам. — Какая громадная!
— Придумай какое-нибудь другое слово, а то твердишь одно и то же, — проворчала Сабрина.
— Ну и что? Мне только семь, и я пока что знаю не так много слов, — сказала Дафна.
— Ну ладно, поросеночек, — обратился Пак к Венделлу, — а где же вход в туннель?
— Нам нужно съесть пирожные и снова вырасти, — сказал юный детектив. — Рычаг, открывающий вход, находится в старой печке.
Дети полезли за пирожными, но тут дверь котельной неожиданно распахнулась.
— Кто-то идет! — закричала Сабрина.
Дверь закрылась, и к угольной печке подошел мужчина. Он открыл сбоку маленькую потайную дверцу и сунул туда руку. Сабрина поняла, что он нажал на рычаг: в комнате раздалось легкое гудение, и печка стала плавно сдвигаться в сторону. В этот момент Сабрина узнала мужчину — это был директор Гамельн.
Он терпеливо ждал, пока печка не отъехала, и стал спускаться по потайной лестнице, находившейся позади нее.
Дети выбежали на середину комнаты.
— Это же твой отец, — сказала Сабрина Венделлу.
— Что он здесь делает? — удивился тот.
— Скорей пошли за ним, — сказала Дафна.
— Ни в коем случае! — возразила Сабрина. — Если мы с помощью пирожных снова станем большими, он наверняка нас заметит, а в таком крохотном обличье мы не сможем спуститься по ступенькам.
— Всё путем, девчонки. У меня блестящий план, — гордо заявил Пак и, повернувшись вокруг себя на каблуках, превратился… в слона, — правда, в крохотного, карликового, но слона.
Испустив могучий рык, он ринулся в дальний угол комнаты.
— Пак, у нас нет времени на глупости! — крикнула ему Сабрина, но мальчик-слон не ответил.
Потом послышался скрежет металла по полу: Пак толкал хоботом совок для мусора. Когда совок был на краю лестницы, Пак снова превратился в мальчика.
— Залезайте! — сказал он, сияя от гордости. Сабрина поглядела на совок, который чуть покачивался в опасной близости от края ступеньки.
— Ты что! — запротестовала девочка. — Мы разобьемся на этой штуковине.
Но Дафна уже забралась в совок.
— Если мы пережили бабушкины гонки, — сказала она, — то переживем и это.
— Всё будет о'кей, — заверил Пак Сабрину. — Перестань вести себя как ребенок. Или, может, тебе нужна нянька, которая до конца жизни будет кормить тебя с ложечки?
Сабрина посмотрела на Венделла, но тот лишь пожал плечами. Вдвоем они забрались в совок.
— Вам надо держаться ближе к краю этой штуковины, — объяснил Пак. — И еще вот что…
— Что? — закричала Сабрина; ей не понравился тон Пака.
— Пристегнитесь, детки! — крикнул Пак, прошел на переднюю часть совка и вдруг подпрыгнул.
Когда он приземлился на совок, задняя его часть поднялась высоко в воздух — и совок ракетой полетел вниз, с каждой ступенькой набирая скорость. Сабрина даже испугаться не успела, как он врезался в пол.
Сабрина проверила, целы ли у всех кости, и ударила Пака по руке.
— Эй, ты чего? — возмутился он, потирая ушибленное плечо. — Я же довез нас сюда!
Дети выбрались из совка и пошли по длинному, выдолбленному в каменистой породе коридору. Почти на каждом шагу они натыкались на пыльные кирки, лопаты, старые ведра и связки канатов.
Их путешествие не было бы таким долгим, будь они обычного роста, но теперь им приходилось делать двенадцать шагов вместо одного.
— В тот раз, когда я спускался сюда, я дошел только до этого места, — сказал Венделл, когда они подошли к развилке, где туннель расходился в двух направлениях. — В какую сторону пойдем? — спросил мальчик.
Сабрина услышала голоса: кто-то спорил в левом туннеле.
— Там, кроме твоего отца, еще кто-то, — сказала она. — Пойдем посмотрим.
Дети повернули налево и как можно ближе подкрались к двум мужчинам, которые спорили в полутьме.
Сабрина не могла разглядеть лица второго, но один из них был точно Гамельн. Директор в отчаянии заломил руки:
— Я тебе еще раз говорю: всё зашло слишком далеко, ведь никто не должен был умереть.
— Дудочник, у тебя нервы шалят, — произнес скрипучий голос.
Сабрина подумала, что он похож на голос человека, который прожил тысячу лет, ни разу не утолив жажду.
— Сегодня мы достигнем цели, — проскрипел тот же голос. — Мы уже давно были бы там, если б не вчерашнее.
— Но у меня ведь сын пропал! — воскликнул Гамельн. — Что мне было делать?
— Я тебя понимаю, причем больше, чем кто бы то ни было, — скрипел голос. — В конце концов, я тоже отец. Но разница в том, что все мои дети понимают, как это важно, а твой сын вечно всему мешает, и из-за него теперь всё оказалось на грани провала.
— Не угрожай мне, — проворчал директор. — Мой мальчик не собирается расстраивать наши планы.
— Тогда мы поняли друг друга, — сказал голос. — Сегодня мы пойдем еще дальше, если ты, конечно, сможешь найти для этого время.
Голос Гамельна дрогнул от негодования.
— Не сомневайся в моей преданности. В конце концов, это была моя идея.
— Я рад, что ты еще помнишь об этом.
