Интуиция не подвела Алессандро: Марина произвела на свет мальчика. В день ее родов Алессандро находился в Милане: ему было необходимо уладить последние дела перед началом новой жизни; тогда мужчины еще не присутствовали при родах; он приедет завтра – конечно, с кучей подарков. Однако назавтра он появился совсем в иной ипостаси – от него пришла телеграмма: «Очень сожалею. У меня уже есть семья в Милане – жена и двое детей. Никогда не забывай, что я тебя люблю. А.».
Так Марине пришлось растить сына одной – без родных, без мужа. И на каждом шагу чувствуя всеобщее осуждение: в те времена на мать-одиночку смотрели презрительно, шушукались за ее спиной. Но ей это было безразлично, – Уго придавал ей мужества и сил. Их горячая взаимная любовь была защитой от всех бед на свете. Прошло несколько лет, и она стала замечать, что видит все хуже и хуже, начала носить очки; ее офтальмолог поставил весьма пессимистический диагноз. Медицинское обследование показало, что острота зрения будет неуклонно снижаться и скоро болезнь приведет к полной слепоте. Уго, которому было в ту пору шестнадцать лет, подумал: если моя мать не сможет меня видеть, я должен сделать так, чтобы она ощущала меня каким-то иным образом. Поэтому он начал серьезно заниматься фортепиано: мать будет «видеть» его через музыку.
Он работал с неистовым упорством и занял первое место на вступительных экзаменах в консерваторию; примерно в это же время Марина полностью ослепла. Работать она не могла, зато присутствовала на всех репетициях и концертах сына. В самом начале карьеры он решил взять в качестве сценического псевдонима фамилию Брюкке. Это был способ утвердить себя тем, кем он и был на самом деле; это была его история; это была история их обоих, его и матери; она принадлежала только им двоим. Немецкое слово Brücke означает «мост». И Марина вдруг осознала, что ее жизнь похожа на россыпь отдельных эпизодов, ничем не связанных между собой, – точь-в-точь островки, которые если и соединяются, то вопреки природе, людскими руками.
Руш был потрясен ее рассказом. Помолчав, он уверенно сказал:
– Я думаю, что Жан-Пьер вас любил. Более того, он любил вас всю свою жизнь.
– Почему вы так считаете?
– Я ведь сказал вам: он написал роман. И теперь я знаю, что на этот роман его вдохновили вы, и ваш отъезд, и все те слова, которые он не сумел вам сказать.
– Вы действительно так думаете?
– Да.
– А как называется его книга?
– «Последние часы любовного романа».
– Красивое название.
– Да, вы правы.
– Как бы мне хотелось прочитать его, – вздохнула она.
В течение двух следующих дней Руш навещал Марину по утрам и читал ей роман Гурвека, медленно, выразительно. Иногда старая женщина просила его повторить тот или иной отрывок. И сопровождала его словами: «Да, вот здесь я узнаю его голос. Это так похоже на него…» По поводу темы любви, чувственной, но воображаемой, Марина подумала: он описал то, что хотел бы испытать в действительности. И ей, уже много лет погруженной в темноту, это стремление было понятно лучше, чем кому-либо другому. Она и сама без конца сочиняла истории, чтобы хоть мысленно испытать то, чего не могла видеть. Таким образом, она вела вторую, воображаемую жизнь, очень похожую на жизнь сочинителей романов.
– А Пушкин? Вы о нем говорили? – спросил Руш.
– Нет, это имя мне незнакомо. Но Жан-Пьер любил читать биографии. Я помню, как он рассказывал мне о жизни Достоевского. Его интересовали чужие судьбы.
– Вероятно, именно по этой причине он объединил современный сюжет с жизнью русского писателя.
– Ну, в любом случае, это написано прекрасно. Особенно та глава, где он рассказывает об агонии… Я и представить себе не могла, что он был способен так замечательно писать.
– Он никогда не делился с вами своей мечтой стать писателем?
– Нет.
– …
– А этот роман… что же с ним стало?
– Он попытался опубликовать его, но получил отказ. Мне кажется, он надеялся вернуться к вам именно в этой книге.
– Вернуться ко мне… – повторила Марина с рыданием в голосе.
Растроганный волнением старой женщины, Руш предпочел умолчать о публикации книги, по крайней мере сейчас. Вероятно, до Марины не дошли слухи обо всей этой истории. Пусть пока свыкнется с тем, что она услышала от него, и с содержанием романа. В тот момент, когда Руш уже стоял в дверях, Марина подозвала его к себе. И крепко сжала его руку в знак благодарности.
