– Ни в коем случае, ради его же блага. Вы нужны ему, миледи. За то короткое время, что я его знаю, мистер Уинтерборн изменился к лучшему благодаря вам. Если вы дорожите им, не заставляйте его делать роковой выбор, который нанесет ему неизлечимую рану.
Хелен с изумлением уставилась на Куинси.
– Выбор? Значит, вы полагаете, что мистер Уинтерборн расторгнет помолвку, если узнает о моем кровном родстве с мистером Вэнсом? Но это невозможно! – Хелен покачала головой, не в силах поверить, что Риз способен бросить ее. – Он этого никогда не сделает.
По лицу Куинси пробежала тень.
– Леди Хелен, простите меня за откровенность, но я знаю вас с колыбели и всегда считал несправедливостью, что невинное дитя презирают в собственной семье. Ваши родители, упокой Господь их души, обвиняли вас в грехах, которые совершили сами… Почему вы должны платить столь высокую цену за их ошибки? Почему вы не хотите, чтобы вас лелеяли, относились к вам так, как вы того заслуживаете?
– Я хочу. Но сначала надо рассказать мистеру Уинтерборну правду о своем рождении.
Судя по выражению лица, тревога в душе Куинси нарастала.
– Мистер Уинтерборн – добрый хозяин. Требовательный, но справедливый и щедрый, заботится о слугах и относится ко всем, вплоть до последней посудомойки, с уважением, но есть пределы его терпению. На прошлой неделе мистер Уинтерборн увидел, как Питер, один из лакеев, ударил нищего мальчика, который подбежал к нему на улице, и тут же уволил его. Бедный лакей просил прощения, но хозяин был неумолим. Я и другие слуги попытались замолвить за него словечко, но мистер Уинтерборн пригрозил, что уволит и нас, если осмелимся еще хоть раз заговорить с ним о провинившемся лакее, и добавил, что есть ошибки, которые нельзя прощать. – Куинси с минуту молчал, потом продолжил: – Если кто-то переступает черту, за которую нельзя переступать, мистер Уинтерборн вычеркивает его из своей жизни навсегда.
– Он не поступит так с собственной женой, – возразила Хелен.
– Согласен, – сказал Куинси и добавил, не глядя ей в глаза: – Но вы пока еще ему не жена.
Его слова ошеломили Хелен. Неужели он прав и ей действительно не следует говорить Ризу, кто ее отец?
– Мистер Уинтерборн не обычный человек, миледи, – продолжал камердинер. – Он ничего не боится и ни перед кем не заискивает. Он выше скандалов и в некотором смысле даже выше закона, но может вести себя непредсказуемо. Если вы хотите выйти замуж за него, миледи, вам следует хранить молчание.
Под отдаленный бой часов, разносившийся по дому, Хелен выскользнула из своей комнаты и пошла крадучись по темному коридору второго этажа. Риза поселили в комнате для гостей в восточном крыле, за что она была благодарна судьбе. Серьезный разговор, который им предстоял, требовал тишины и уединения.
В преддверии этого разговора Хелен испытывала настоящий страх. Ее сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Она не знала, как Риз отреагирует на ее признание. Он вознес ее на пьедестал и считал идеальной. Новость, которую Хелен собиралась сообщить, не только низвергнет ее в глазах Риза с пьедестала, но и, в конце концов, столкнет в пропасть, потому что эта проблема не поддавалась решению. Сможет ли Риз когда-нибудь смотреть на нее и не видеть черты Альбиона Вэнса?
Хелен провела бо́льшую часть жизни с людьми, которые, казалось бы, должны были любить ее, но не любили, поэтому ее страшила сама мысль, что она может провести остаток дней с мужем, который будет относиться к ней так же.
Добравшись до восточного крыла усадебного дома, Хелен почувствовала, что страшно замерзла, несмотря на шерстяной халат и теплые домашние туфли. Дрожа всем телом, она подошла к двери Риза и постучала.
Внутри у нее все сжалось, когда на пороге появился его темный силуэт на фоне света, падавшего от камина и маленькой настольной лампы. Риз был в халате, не скрывавшем обнаженную грудь. Обняв за талию, он быстро втащил ее в комнату, запер дверь и притянул к себе. Хелен прижалась щекой к его теплой груди. Чувствуя, как она дрожит, он еще крепче прижал ее к себе.
– Ты замерзла?
Хелен кивнула и спрятала лицо, явно смущаясь.
– Ты боишься меня? Думаешь, я сделаю тебе больно? – спросил Риз.
Она поняла, что он намекает на их первую физическую близость, но сейчас ее пугало совсем другое.
– Да, – выдавила Хелен, облизнув пересохшие губы.
– Нет-нет, не бойся, – поспешил успокоить ее Риз, – на этот раз все будет по-другому. Главное для меня – доставить тебе удовольствие.
Его рука скользнула вниз по изгибу спины и легла на ягодицу. Хелен бросило в жар, ноги стали ватными, так, что едва могла стоять. Она набрала в легкие воздуха, но слова словно застряли в горле и из груди вырвался только всхлип, и понадобилось время, чтобы справиться с волнением.
– Дело не в этом… Мне становится страшно при мысли, что… что я могу потерять тебя.
Риз удивленно спросил:
– Но почему у тебя возникают такие мысли?
Хелен понимала, что должна объяснить свое состояние, но не смогла себя заставить. Она словно утратила дар речи и лишь дрожала как натянутая струна.
