Сергей и Ася уже два раза были в таинственном мире, где от козней нечистой силы чуть не погибло два государства. В этот раз друзья собирались лишь испытать новый прибор да собрать букет полевых цветов. Но что-то пошло не так, и они оказались в неизвестной стране.А там невиданное чудовище, свирепый Мруст – то ли зверь, то ли нечисть – появляется по ночам и убивает всех на своём на пути. Правда, в башне Углынь живёт звездочёт, обещающий всем помочь. Но никто, в том числе и сам звездочёт, даже не представляет, что за жуткая сила поселилась в башне Углынь и какие страшные беды угрожают жителям Светодолья.Смогут ли два подростка разглядеть под маской добра беспощадное зло? По силам ли им победить и бесов, и колдуна, и служащих им людей? Ведь в арсенале зла – хитрость и ложь, кары и казни, а оружие Сергея и Аси – только их дружба, отвага, надежда, вера и верность…
Тихая ночь укрывала мир сонным тёплым покоем. Звёзды в бездонном небе мерцали алмазной россыпью, чаруя безмолвной песнью. Благоуханный, ласковый ветерок мягко, словно баюкая, овевал лицо, усыплял тревогу.
– Да это всё басни! – благодушно сказал Добродей жене, когда она, испуганно озираясь на тёмную стену леса, пересела поближе к костру. – Всё спокойно, как и всегда, и никакого Мруста у нас в Светодолье нет. Да откуда ему и быть? Зря ты пришла. Спала бы себе сладко дома. Вон, смотри, и кони совершенно спокойны!
Кони, которых он вывел сюда в ночное, и впрямь паслись себе мирно в высокой траве, слегка помахивая хвостами. Их спокойствие утешило Звенку гораздо больше, чем все уверения мужа.
– Наверно, ты прав… – с облегчением вздохнула она. – Но я всё равно побуду с тобой. Мне так легче, здесь, возле тебя!
Добродей только хотел сказать: «Воля твоя», как что-то насторожило его. Он огляделся, прислушался. Ничего не было слышно. Ничего. Ничего! Ни стрекотанья цикад, ни шелеста листьев, ни фырканья лошадей. Он вскочил. Ночь изменилась. Теперь она дышала угрозой, надвигающимся неведомым ужасом.
Звенка молча, дрожа всем телом, прижалась к коленям мужа: у неё не было сил подняться с земли.
– Не бойся, – сказал Добродей, выхватил из костра длинную горящую палку и поднял её перед собой как оружие. – Ничего не бойся!
И тут странный звук прошелестел над поймой: «Мру-у-с-с-с-с-т…» Кони заржали отчаянно и надрывно и безумным галопом метнулись прочь. Звенка судорожно вдохнула и упала в траву без чувств. Добродей поднял свой факел над головой и обернулся к тёмной зубчатой линии леса, откуда донёсся зловещий звук.
Из далёкой тьмы прямо в него целились два пылающих глаза. Снова раздался тот же свистящий звук, оранжевые огни прон-зительных глаз описали дугу и приблизились. И тогда Добродей, похолодев, разглядел глыбу чудовища: чёрный гигантский искорёженный силуэт, огромными зависающими прыжками скачущий к их костру, – и бросился навстречу ему, размахивая горящей палкой.
Он убегал от гаснущего огня, чтобы Мруст не заметил Звенку. Добродей почти не надеялся победить. Но ему было за что сражаться. Он защищал жену. Он думал о сыне и матери, оставшихся дома…
«А что же будет с ними потом?! – молнией вспыхнул в нём ужас. – Если… Когда не будет меня?!»
Казалось, не прошло и мгновенья, а вот уже громадная глыба Мруста закрыла всё небо, все звёзды, и лес, и поле, и мир… Добродей остановился, поднял голову, отважно посмотрел на врага… Над ним возвышалось не обычное существо, а жуткое исчадие ада, непобедимое для человека. От Мруста исходила запредельная злоба. Но отступать было некуда.
– Господи, защити Светодолье!.. – выдохнул Добродей и бросился на чудовище.
Это были последние слова в его жизни. Но всё, что случилось потом, произошло благодаря этой молитве.
Тётя Надя заболела внезапно. Ещё вчера они как ни в чём не бывало разговаривали по телефону, а утром Асиной маме позвонили из клиники и попросили её привезти необходимые вещи. Ася тоже поехала навестить любимую крёстную.
Палата, куда положили тётушку, оказалось большой, неуютной, с блёклыми стенами и двумя рядами железных коек. За голыми окнами хмурилось осеннее небо. Тётя Надя, слабая и пугающе бледная, лежала возле окна. Правда, держалась она молодцом, подшучивала над собой и ласково улыбалась племяннице, но всё равно, уходя по пропахшим лекарствами коридорам, Ася едва не плакала.
И как же она не догадалась принести в больницу цветы?! Эти вестники не ушедшей из мира радости были здесь намного нужнее, чем конфеты и фрукты.
И крестная так любила цветы! Девочке вспомнилось, как однажды летом та пришла к ним в гости с букетом простеньких полевых цветов. Ася равнодушно поставила их в небольшую вазу и сразу же отвернулась.
– Не нравятся? – улыбнулась ей тётя Надя. – А ты присмотрись. Тебе только кажется, что это простая трава. – Она коснулась кончиком пальца нежных ярко-розовых лепестков гвоздички, качнула стройный стебель ромашки, наклонила к Асе высокий синий цветок цикория. – Видишь, какие они все разные, и каждый красив по-своему! Любой из них – чудо гармонии. И ещё, – крёстная мягко, но очень серьёзно посмотрела на Асю, – они объяснят тебе, что на свете нет мелочей. Не бывает некрасивых цветов, не бывает и неважных поступков и слов. Всё имеет значение, каждый, даже самый маленький выбор.
Ася всмотрелась в крохотные цветки анютиных глазок. Маленькая полевая фиалка в переливчатом лилово-жёлтом наряде неожиданно оказалась просто прелестной!
– Да… – девочка улыбнулась. – Я вижу!
И этот букет показался Асе самым красивым во всей её жизни…
И теперь ей так захотелось принести в больницу такой же! Но поздней осенью не найти полевых цветов…
