Теперь я собиралась оставить магазин ей, нисколько не сомневаясь, что она справится. «Лавка игрушек Эвелин Растон» будет процветать в Гленроке долгие годы, пусть и без моих сложных механических штучек. Эве я расскажу об отъезде лично и прямо сейчас, чтобы она не растерялась и подготовилась – она никогда не предаст, да и смысла в этом для неё никакого, с учётом моего наследства.
Я дождалась момента, когда после полудня посетителей не бывает, а дети, вечно торчащие у витрин и возле Эвы, разбегаются по домам обедать. В лавке это тоже традиционное время для чая и перекуса.
– Эва, нам нужно поговорить об одном серьёзном деле.
– О том, что ты собираешься уехать из города и я снова буду без работы?
Вот это новости!.. Неужели я чем-то себя выдаю?!
– Почему ты так думаешь?
– Из-за твоих мыслей. Они отражаются в глазах и давным-давно уже не здесь.
Фух!..
– Ты права, но не совсем. Я действительно уезжаю, но ты вовсе не останешься без дела. Хочу оставить тебе магазин.
Я принесла и развернула захваченный из дома узелок.
– Этот конверт не открывай сейчас, мы его спрячем. В нём официальное письмо, что я перепоручаю тебе лавку. Ты должна вскрыть его только при моих родных и арендодателе, мистере Пирсе. И своих родителей тоже позови. Собери всех вместе и только тогда показывай бумагу! Иначе с мисс Миртл станется её забрать и начать воевать с тобой за имущество. Ты поняла, что это очень важно?
– Поняла.
– В письме указано, что все игрушки твои, поскольку ты тоже их делала. Но в первый год ты должна отчислять моей семье половину дохода. Без этого условия всё будет выглядеть подозрительно, а тётушка точно взбесится. Она тебя задурит и скажет, что я отписала лавку, повинуясь порыву. Не сумеет придраться юридически – затравит сплетнями!
Я придвинула и открыла шкатулку.
– Это мои сбережения. Они помогут тебе справиться в первое время без части доходов и богатых заказов на мои механизмы. Найми кого-нибудь посмышлёнее из старших ребят, которые ошиваются здесь. Отто или Плифа. Делайте побольше простых деревянных игрушек, бумажных хлопушек, гирлянд…
Вдруг Эва, до сих пор слушавшая внимательно и спокойно, вся затряслась и схватила меня за руку. Она смотрела на шкатулку так, словно из неё расползается клубок змей!
– Я так и знала! Тебя соблазнил демон!
– О чём ты, Эва? Опять наслушалась бредней проповедника про внешний мир, он снова приходил?
– Я думала, ты копишь деньги, чтобы уехать и не скрывать, что ты маг, Лия! Но дело вовсе не в магии, я так и знала! Дело в твоей сове! Тебя соблазнил страшный демон! Не будь совы, ты забрала бы шкатулку с собой, она была бы тебе нужнее!
Я не знала, что и подумать... Эвелин живёт напротив, но я всегда зашторивала окно перед занятиями, а Ник обязательно проверял! Неужели мы когда-то забыли про занавески и она что-то видела?.. Что?
– Ты можешь объяснить свои странные выводы? Про магию и остальное? – я постаралась спросить спокойно и строго.
– Про магию теперь не важно. Важно, что твой филин – вовсе не сова!
Я сглотнула и кажется покрылась холодной испариной. Сохранять самообладание становилось всё сложнее. Эва продолжила:
– У вас ночи напролёт горит свет и через шторы постоянно видно движение. Раньше, если ты засиживалась с игрушками, то не так долго и не каждый день. И работала за столом, а не ходила по комнате! А под утро он улетает, но всегда, всегда возвращается ровно к твоему пробуждению!
Моё дыхание восстановилось, потому что всё это было сущей ерундой. Её не сложно будет переубедить.
– Ну и что же ты из этого всего придумала? Что у меня не сова… а кто?
– Чудовище, Ли. Демон. Он тебя погубит! Иди и возьми наконец брошюру!
– Какую брошюру?
– Я пытаюсь подсунуть тебе её уже месяц, кладу на видные места. Она сейчас возле кассы, в счётной книге. Седьмое предостережение.
Предостережение? Как пить дать – не обошлось без проповедника! Я вздохнула и поплелась в подсобку. Среди счетов действительно белела тоненькая книжица, изданная на ужасной бумаге.
«Предостережения проповедника Оуэна о демонах и соблазнах Гленрока и близлежащих земель».
Ох, ну так я и думала! Но никакого Оуэна я не знала, нашего пастора, который вечно пудрит доверчивой Эве мозги, звали Диланом Файзелом.
Я перевернула обложку – газетная типография Гленрока. Шестьдесят лет назад. Понятно… наверняка экземпляр Файзела, который он всучил моей помощнице – единственный выживший, остальные ещё шестьдесят лет назад пошли на растопку городских каминов после воскресной проповеди. А эта брошюрка досталась нашему фанатику в наследство от предшественника-графомана.
Пролистав почти в самый конец, до седьмой главы, я в первую очередь увидела на правой странице разворота картинку и уставилась на неё.
Кажется – очень надолго…
Типографская гравюра была немного смазанной. Она изображала существо с огромными крыльями и худым человеческим телом – кости, обтянутые кожей. А ещё – с крючковатыми когтистыми пальцами, птичьими лапами вместо ступней и… головой совы! Конечности до коленей и локтей были покрыты редкими драными перьями.
Из ступора вывел тревожный оклик из приоткрытой двери:
