"Бабушка бы сказала: "Вырви глаз"– усмехнулась я про себя.
Тетя Шура была модницей и любила наряжаться. Она выходила на вечернюю прогулку в приталенных платьях, шляпках и с неизменной ниткой жемчуга на шее. Местные бабульки недолюбливали ее за это, презрительно фыркая, когда Шура появлялась в очередной обновке, и – о ужас!– с накрашенными губами.
Тем временем она, всплеснув руками, кинулась навстречу какому-то высокому парню в бейсболке, со спортивной сумкой наперевес. Когда парнишка обнял старушку, меня осенило: да это же ее внук, Лешка!
– Ир, Ир! Смотри, Пискля приехал!– радостно завопила я, тряся подругу за плечо.
Ира осторожно выглянула сквозь щель в заборе. Я, на всякий случай, спряталась в зарослях кабачков.
– Он, да? Чего молчишь?– я нетерпеливо ерзала в своем укрытии.
– Ну, вроде он – неуверенно протянула Ира. – Только высокий какой-то!
Я подошла ближе. Лешка зашел в подъезд, а следом алой вспышкой промелькнула тетя Шура.
– Ну, что будем делать? Зайдем к нему вечером или как? – Ира глядела на меня, прищурившись.
Лешка приезжал погостить у бабушки в летние каникулы – недели на две-три, не больше. На все лето, как мы, он никогда не оставался. Но эти несколько недель были полны впечатлений и историй. Отношения у меня с ним были своеобразными. Мы подкалывали друг друга, высмеивали, иногда весьма зло. Например, прочно закрепившуюся за Лешкой кличку "Пискля" придумала именно я, за высокий, немного девчоночий голос. Леша не оставался в долгу, и частенько устраивал мне подлянки: то пугал из-за угла, то, засевши в кустах, кидал земляными комьями и репьями. По-настоящему с ним дружила только Ира. Обстоятельная и спокойная, она часто разнимала нас, когда в пылу ссоры никто не хотел уступать, и дело чуть не доходило до драки. И все же нам было интересно вместе, несмотря на взаимные колкости и язвительные замечания.
– Конечно зайдем! Это же Пискля! – ответила я, хитро улыбнувшись. Что-то подсказывало мне: все самое интересное начинается!
Вечерело. Мы с Ирой крутились возле большой, железной трубы, которую в округе называли "выбивалкой". Конечно, она была предназначена для половиков и ковров, но для нас она являлась настоящим гимнастическим снарядом. Было особым шиком зависнуть на ней на одной руке, или круто перевернуться вниз головой. Час назад мы заходили к Лешке, но он не вышел. Открыв дверь, тетя Шура шепотом сообщила нам, что "Алеша спит". Мы разочарованно поплелись гулять.
– Может, он вообще не хочет с нами общаться. Особенно после того, как мы обошлись с ним в прошлом году – Ира словно прочла мои мысли. Действительно, обижаться было на что. И говорить "мы" в этом случае неправильно, так как целиком и полностью всю кашу заварила я. Язвительные замечания, высмеивание Лешкиной картавости, и наконец, прозвище "Пискля": кажется, в прошлом году я превзошла саму себя. Мы расстались почти врагами. Честно говоря, мне было стыдно за свое поведение, и маленький червячок совести нет-нет, да и давал о себе знать. Но извиняться я не собиралась, в глубине души надеясь на то, что Лешка уже обо всем забыл.
– Да ладно! Что б Пискля не хотел с нами дружить? Вот увидишь, сейчас он придет и все будет по-прежнему – я отвечала Ире, хотя на самом деле старалась убедить в этом саму себя.
– Привет! – вдруг раздалось за спиной.
Вздрогнув, я обернулась. Леша хитро улыбался, гордый тем, как он незаметно подкрался и испугал нас.
– Ой, а вот и он! Мы как раз о тебе говорили!– Ира расплылась в улыбке и обняла мальчика. Я не знала, куда себя деть. От волнения к лицу прилил жар. Все мои заготовленные реплики словно выветрились из головы. Машинально я отметила, как Пискля вытянулся за этот год, став на голову выше меня. Одет он был в спортивный костюм с символикой "Найк", а бейсболку лихо завернул козырьком назад.
– Ну, привет – наконец ответила я, и мы одновременно протянули друг другу руки. Ирка усмехнулась, наблюдая за этим сухим, официальным приветствием. Лешка настороженно смотрел на меня, а я – на него. Мне показалось, что он ждал от меня очередной порции насмешек.
"Не в этот раз"– подумала я, твердо решив перестать подтрунивать над ним. Но надолго ли?
Поначалу все чувствовали себя скованно. Леша явно смущался и не знал, как начать разговор. Это было так мило, что я решила ему помочь, и сказав:
– Классный костюм! Мы даже не узнали тебя сначала, – улыбнулась. Ира закивала.
Эта фраза решила все. Лешка просиял, и по лукавым огонькам его карих глаз, я поняла, что мы наконец-то помирились.
Остаток вечера прошел в веселых разговорах. Мы то сидели втроем на камне, то крутились на выбивалке. Лешка болтал, не умолкая. Он говорил о школе, а потом – о грядущей поездке с родителями на море. Но предметом его особой гордости был летний лагерь, в котором он уже успел побывать.
