– Люди! – не задумываясь отвечает он. – Я смотрю через их глаза в их души. В глазах – печаль и грусть. Здесь нет агрессии, но грусть есть и даже какая-то всеобщая безрадостность.
– Просто вы застали нас в трагический момент. Вот у меня в глазах грусть, но я человек веселый.
– Печаль всегда рука об руку с радостью ходит, – говорит он. – Печаль – один из трех элементов, из которых соткан мир.
31 августа
Создается «Общественный комитет членов семей и родственников военнослужащих АПРК «Курск». Это самое незначительное событие августа вскоре вырастет до гигантских размеров, определит стиль поведения и характер взаимоотношений женщин.
Я встречалась с родственниками старшины контрактной службы Вячеслава Майнагашева. Они все приехали из Хакассии. Невеста Ирина, которой исполнилось 18 лет, недавно переехала к жениху, и они пока не расписались, мечтали о собственной квартире в Видяево.
2 сентября
Открывается мемориальная доска на 8 пирсе. Это первое материальное свидетельство памяти: то, что можно потрогать руками, куда можно положить цветы, иконку, зажечь свечу.
Слезы сдержаннее. Они не смешиваются с торжественными обещаниями военных.
С одной стороны – пестрая толпа женщин под зонтами. С другой стороны – строгие ряды под знаменем. Они тоже не смешиваются.
Слова никого не трогают, даже тех, кто их произносит, хотя вид у всех при этом приятно печальный.
4 сентября
Народ зашевелился. Деньги, товары, продукты в гарнизон идут неуправляемым потоком. Всем этим распоряжаются военные и «Общественный комитет женщин», который почти на сто процентов состоит из жен офицеров. На заседание комитета пытаются прорваться матери погибших подводников, чтобы сказать: «Которые тут временные? Слазь!» Это начало передела власти.
Становится жарко – прошло так мало времени.
В этот день приходила взволнованная Марина Белова:
– От куда? Ну откуда они могли узнать? Я ни с одним журналистом не встречалась.
Оказалось, что на улицах Нижнего Новгорода, где живут ее родители и свекровь, корреспонденты местной газеты провели опрос среди прохожих: за кого они – за Марины или за ее свекровь?
Поистине бьет ключом журналистская мысль в поисках новых форм проведения шоу-трагедий.
– Ну, Марин, что ты расстраиваешься? За тебя же больше процентов проголосовало…
Она улыбается.
В этот день приезжал известный писатель-маринист Николай Черкашин. Мне поручили проводить его в музей, где работает фотограф из музея Северного флота Александр Раупе. У него тут тихое местечко, где можно отдохнуть от суеты, да и сам он человек не суетный.
Массовый психоз дает разные всходы. Вбегает штабной офицер и кричит на меня за то, что включен ксерокс.
– Это я сделал, – тихо говорит Черкашин.
– Не беспокойтесь, я привыкла ко всеобщему хамству, – отвечаю я довольно спокойно, и он улыбается.
5 сентября
Потихоньку уезжают: Наташа Ерахтина с маленькой дочкой – одни из первых. Мы вместе едем в автобусе, это грустно – она безучастна ко всему, даже к ребенку.
