Иван Иванович Нидзиев после этих событий уволился, живет в Подмосковье. Сейчас он генеральный директор крупной холдинговой компании, которая владеет торгово-развлекательным комплексом в Южном округе Москвы.
Ирина Лячина работала помощником спикера Совета Федерации Сергея Миронова. Живет в Санкт-Петербурге в двух квартирах, объединенных на одной площадке.
По-прежнему оставались на флоте, насколько я знаю — Александр Саркисов (АПЛ «Тамбов»), Владимир Кублицкий (АПЛ «Воронеж»), психолог Сергей Хоменко.
Через год я снова оказалась в Видяево — в качестве корреспондента одной из центральных газет. Я проехала в гарнизон по официальному пропуску, но разрешения на проезд в Седьмую дивизию у меня не было. По опыту зная, что шутки с военным командованием плохи, позвонила в в особый отдел дивизии для аккредитации. Получение пропуска для журналиста — самый обычный процесс, не предполагающий долгих согласований.
Я изложила ситуацию начальнику отдела, капитану 2 ранга Олегу Шендерову.
— Ждем! — ответил он кратко.
О, меня действительно ждали. Новый спектакль был организован особистами с особым шиком. Я шла под руку с отцом Владимира Багрянцева, человеком достаточно пожилым, он плохо себя чувствовал.
Как только я ступила за шлагбаум возле контрольно-пропускного пункта, так меня под руки схватили два офицера.
— Нужна помощь? Хотите, я с вами пойду? — спросил Тихон Андреевич.
— Да нет! — ответила, — я же договорилась о встрече.
— Вы обвиняетесь в проникновении на территорию воинской части, — сразу же торжественно объявил Шендеров, как только меня ввели в его кабинет.
— Ну да, — я все еще улыбаюсь по инерции. — Я же к вам ехала, Олег Станиславович, за пропуском в дивизию.
— Мы вас сейчас арестуем и отправим за контрольно-пропускной пункт. Это означало, что меня без вещей и денег выкинут в сопки, потому что никакой инфраструктуры от поселка Ура-Губа до самого Мурманска в окрестностях нет.
— Но у меня пропуск в Видяево, как вы можете меня выдворить? Упоенный властью Шендеров ничего не слышал и потом после длинной тирады на тему охраны государственных интересов ласково спросил:
— Сами пойдете или в наручниках?
И тут-то впервые я поняла, что он не шутит. Ответила, что сама пойду, на площадке второго этажа вцепилась в перила и закричала:
— Игорь Иваныч! Что происходит? — я знала расположение штаба и что нынешний заместитель командира дивизии Игорь Иванец, с которым я работала в воспитательном отделе долгое время, меня слышит.
Сопровождавшие офицеры пытались оторвать руки, но мне важно было поднять шум — чтобы меня услышало как можно больше людей.
— А-а, — кровожадно обрадовался Шендеров, — она кричит. Быстро сюда психиатра, мы ей сделаем укол и отправим на освидетельствование в психушку в Североморск, — и он сделал широкий жест в сторону окна.
На плацу действительно стояла машина с санитарами.
Это был страшный момент. Я тогда впервые столкнулась с военным (а сейчас и с государственным) цинизмом, поэтому испугалась не на шутку — кто не знает, кем выходят их этих психушек.
На площадке второго этажа уже стояли врачи с уколами, милиция с дубинками и даже сам начальник милиции.
— Выбирайте, с кем поедете? — сказал Шендеров.
— Ребята, я с вами! — обрадовалась я милиционерам. — Можете даже наручники надеть, — я протянула руки.
Они засмеялись и отвезли меня в отделение, где был составлен протокол. Меня отпустили ночью, но в четыре часа утра видяевскую милицию подняли по тревоге по единственной причине: что делать со мной? До утра они караулили меня возле подъезда, а в семь часов автомобиль ГИБДД со включенной сиреной отвез меня в Кольский народный суд. Интересно, кому и чем я так досадила? Кто стоял за этим спектаклем?
Судья долго разбирался с этим впервые попавшим в нему на стол делом, смущенно кашлял, листал законы и наконец вынес вердикт: невиновна. Случай получил огласку, так как я написала о нем в свою газету. На Северном флоте прошла служебная проверка, и в газету отправлен ее результаты. «Факты не подтвердились», — было написано в письме прокуратуры Северного флота.
В апреле 2003 года я побывала на на судостроительном заводе «Нерпа» в Снежногорске Мурманской области, где начали разделку атомной субмарины.
Устаревшие лодки годами ждали своей очереди, сейчас их почти нет. Многие заливы Баренцева моря превратились в кладбища лодочных ветеранов. Иногда уставшие подлодки начинают тонуть. Незадолго до гибели «Курска» вдруг пошла ко дну списанная лодка в Ара-губе. Ее вытащили плавкраном и поддули воздухом высокого давления. Экипажы мертвых подлодок получают пайки и зарплаты, охраняя атомный реактор и поддерживая на плаву субмарину. Уничтожение стоит баснословных денег.
«Курск» пошел на распилку без очереди, работы на нем велись полным ходом.
